Янтарный вамп. Дилогия

Степан Степанович, получая зарплату, сразу отстегивал деньги Полине на Инну.

Много десятилетий назад звучала песня: «Все я в доме приберу, вымою посуду, и воды принести я не позабуду». Старая песня, сейчас Инна слушала реп и быстро-быстро произносила слова. Еще быстрее бросала неприбранную постель и исчезала с сотовым телефоном на зеленых просторах листвы под ярким весенним солнцем. Как-то утром за Инной домой зашла ее подружка. Подружка была на два года старше нее, у нее дома всегда царили чистота и порядок. Девочка была одета в теплые ботинки, теплый вязаный свитер, куртку.

Она переступила через порог квартиры Инны, ее глаза расширились при виде подруги, в одних полосках плавок и бюсте открывшей дверь. За спиной Инны царил первозданный беспорядок: одеяло лежало на полу, вещи лежали на диване, книги были разбросаны вперемешку с дисками.

Сквозь свое сумасбродное утро Инна крикнула:

– Мама, напиши учительнице записку, что меня летом здесь не будет, а то заставят школу мыть. Я на дачу уеду.

Ее способности к уборке на самом деле были на низком уровне развития, чего не скажешь о ее умственном развитии – здесь она обгоняла многих.

После школы, часа в три, раздался у Анфисы на работе звонок:

– Мама, я все уроки сделала. Ушла гулять с подругой, скажи, как снизить ей температуру? Я ей дала антибиотик и горошину, а еще что ей дать?

– Достаточно, – прозвучал ответ.

Трубка замолкла. Анфиса продолжила работать. После работы она купила мясо, приготовила его кусками: так Инна его лучше ела.

Судя по продуктам в доме, девочка сходила в магазин и купила то, чего ей самой хотелось. В частности, она любила сухой сыр, заплетенный косой. Вечер ушел на приготовление ужина, прозябание у телевизора под пледом. В квартире было прохладно, отопление отключено, окна очищены от зимних утеплителей. Что касается Анфисы, то она могла убрать в квартире раз в неделю, в свои вечные выходные. На неделе ее на это не хватало – иначе не хватит на работу.

Часам к восьми вечера появилось состояние тревожного ожидания госпожи Инны.

Ее не было. Телефон молчал. В двадцать один час, вместе с программой «Время», взяла Анфиса в руки сотовый телефон.

Инна сразу ответила:

– В девять буду дома.

Ожидание стало аморфным, потом острым. Наконец она пришла.

На ней были босоножки на шпильках, куртка нараспашку, ноги сверкали сквозь дыры в джинсах.

– Мама, я не хочу есть. Я завтра поем.

Ее фигура значительно похудела за последнее время. Музыка оглушила пространство.