От любви до ненависти и обратно

– Тогда встретимся в любое удобное для вас время, – согласилась я, стараясь скрыть печаль, когда нам принесли напитки.

Глубоко вздохнув, не желая портить парню и так нелегкую жизнь, я создала себе новый план действий: встречусь и успокою женщину. А потом вообще сведу наше с парнем дружеское общение практически на нет.

Глава 3. Марина

Вечер проходил фантастически! Зажигающая музыка в клубе заставляла нас танцевать не один час. Мы с Аней отрывались, не обращая внимания на окружающих, как когда-то на нашем выпускном, в школе.

Почему-то именно эта ночь до рассвета запомнилась мне как одна из самых приятных. Словно нам опять беззаботные восемнадцать, мои лучшие друзья рядом, мы получили долгожданную свободу и чувство, что нам все по плечу. Сердце сжалось, вспоминая недостающий элемент нашей неразлучной троицы, но, встряхнув головой, я быстро вернула мысли в правильно русло. Это не я испортила наши отношения, значит, и не я должна страдать из-за этого.

Алеша вернулся к работе и дружелюбно присматривал за нами, чтобы нам никто не мешал и не приставал с предложениями познакомиться и пообщаться.

Любезный бармен готовил напитки, понимая просьбы без слов. Нам было достаточно взмахнуть рукой, и новые стаканы со слабоалкогольными напитками, как по волшебству, вырастали перед нами на барной стойке. Чего еще можно желать от долгожданного вечера с лучшей подругой? Только почему-то добро и зло очень часто ходят парой. И в моей сегодняшней бочке меда должна была появиться ложка дегтя. И его горечь я почувствовала сразу, как увидела его!

Даже в темноте и с дальнего расстояния я узнала его фигуру. Передо мной могли поставить сотни парней, даже тысячи, но я бы не ошиблась при взгляде на рельеф тела, знакомого мне с детства. Как-никак мы дружили столько лет, столько времени провели вместе! Я помнила о нем все. Первый шрам, появившийся в день, когда он, еще будучи мальчишкой, противостоял отцу, стараясь защитить маму от побоев. Родимое пятно на шее в виде маленького облачка.

Большие крепкие ладони, которыми он обнимал мою спину и гладил по волосам, произнося мне в макушку слова успокоения. Привычку поглаживать свою бровь, когда он задумывался и не замечал, что так делает… И еще тысячу деталей, которые впились в меня, как Саксаул со своей самой мощной корневой системой в мире.

Саша стоял, вальяжно облокотившись на перила балкончика. Своей мужской энергетикой он излучал силу, всегда вызывающую во мне необъяснимую робость.