От любви до ненависти и обратно

Занимаясь борьбой, научился выплескивать ненужную агрессию в честных поединках с другими целеустремленными ребятами. В конце концов я стал увереннее в себе и в своих силах, к тому же это сильно отразилось на моей внешности.

Там же, в качалке, я познакомился с Юрием Андреевичем. Оказалось, что он сам вырос в нашем дворе, а хозяином качалки был его армейский друг. Поэтому он и продолжал ездить в наш район, хотя мог позволить себе самый лучший и дорогой спортзал в городе. Как заявил мужчина: «Нужно помнить свои корни – это не просто слова из фильма».

Общаясь с ним, я начал интересоваться его профессией, после школы приходил к нему в клинику и помогал по мелочам, за что он мне приплачивал. Вскоре я у него стал зарабатывать больше, чем в местном ларьке. Потом, также не без его помощи, поступил в университет. Спустя пару лет он же помог мне положить мать в клинику. Так что в благодарность за его добро я был готов работать на него днями и ночами.

С девчонками я встречался все реже. Я запретил себе думать о Марине как о девушке.

Страх потерять ее как подругу пересилил все желания. Тем более куда мне до ее уровня? На летние каникулы она летала с родителями в Дубай. Проводила недели на яхте и занималась подводным плаванием, серфингом и множеством других видов активного отдыха, которыми родители старались ее отвлечь от тоски по родине. Зимой она посещала Швейцарию и Андорру, каталась на лыжах и пила горячий шоколад с маршмеллоу, которых мне только в фильмах приходилось видеть. На весенних – ела круассаны в Париже. А я даже в Подмосковье на отдых не выезжал. Все деньги уходили на оплату счетов по учебе, жилью и лечению матери.

За нашими редкими встречами я не успевал замечать изменения, происходящие с Мариной. Временами она вставляла колкие замечания о моих спутницах-однодневках, заявляя, что я могу добиться только глупых девчонок, больше похожих на надувных кукол из секс-шопа. Потом начала критиковать мою внешность и говорить, что стероиды уменьшают насыщение организма кислородом, отчего я становлюсь глупым качком.

Марина замечала все изменения о мне, но в упор не видела своих собственных. Она стала говорить со мной по-другому, словно свысока. Даже смотрела не так, как раньше – вечно обиженные губки, сложенные бантиком, стали ее новой привычкой. Из угловатого милого подростка в очках она превратилась в женственную девушку, а потом, слишком резко, в чертову соблазнительницу с очень аппетитными формами.