Дышу тобой

Да я элементарно на коляске не в каждый дверной проем могла протиснуться без осложнений. Дом не был предназначен для человека, чьё передвижение было возможно только при помощи инвалидного кресла.

Я ушла глубоко в себя. Не хотела видеть никого. Не видеть, не слышать. Полностью ушла в себя. От той жизнерадостной и веселой девчонки, осталась только оболочка, и та, с дефектами.

Врачи утверждали, что меня можно поднять на ноги. Но для этого требуется сложнейшая операция зарубежом. Тот ценник, который озвучил нам светило медицины, забил последний гвоздь в крышку моего гроба.

Похоронив всякую надежду, на возвращение к прежней жизни. Когда-то раньше, в прошлой жизни, это было бы возможным, но не сейчас. Сейчас все что есть, уйдёт только на массажи и легкую начальную реабилитацию, чтоб не позволить мышцам ног атрофироваться и превратиться в кисель.

Каждый вечер заканчивался для меня одним. Лежала на кровати, с призрением смотрела на инвалидное кресло возле себя и заливалась слезами. Так и засыпала, на мокрой от слез, подушке.

На ней же, такой же мокрой и просыпалась. Казалось, что даже во сне я не могу справиться со всем и рыдаю.

Я ведь даже влюбиться не успела. Походить на полноценные свидания. Ни-че-го. Все планы очертились огромным, жирным крестом. Все будущее. Планы, мечты, цели. Все покрылось толстым слоем пыли и пепла, сотканных из покалеченной жизни.

Ещё я часто вспоминала слова папы, и наш разговор, состоявшийся накануне. И от этого становилось ещё тоскливее.

– Я выставил дом на продажу.

Ты давно предлагала купить что-то поменьше, вот пожалуй, сейчас самое время.

– Зачем? Ты же не хотел? Ты же любишь его. Вы же ещё с мамой его проектировали.

– Тебя я люблю больше. А все остальное, значения не имеет.

– Причём здесь я?

– Лика, я должен заботиться о тебе, а не о своём глупом желании сохранить этот дом. За него мы получим хорошие деньги и сможем оплатить твоё восстановление.

– Пап, ты же знаешь, что этих денег все равно не хватит. – я не хотела, чтоб он продавал дом, в котором мы были счастливы, когда была жива мама.

Это все равно не поможет. Как слону дробина. Если раньше я сама предлагала его продать, то сейчас, мне не хотелось расставаться с тем единственным, что осталось от прошлой жизни.

– Ничего страшного. Потихоньку соберём всю сумму. Москва не сразу строилась. Надо же нам с чего-то начинать.

Спорить и переубеждать, было бесполезно. Я видела, что он окончательно все решил.

Сегодня ко мне пришла Катя.