Грозный Шторм

У самой слюни потекли. Получилось однозначно вкусно. Прямо-таки загордилась собой. Кто молодец? Аня молодец! Глядишь, и капитана раздобрю, а то уж слишком хмурый он какой-то.

Команда судна начала собираться на камбузе аккурат в обеденное время. Дружно хлынули. А у меня глаза на лоб полезли оттого, что их так много.

Человек тридцать, не иначе. Все шутили, смеялись. Шумели знатно.

Все как на подбор: крепкие, жилистые, статные. Залюбоваться можно. Но сейчас я стала думать совсем о другом.

Посмотрела на мужчин, перевела взгляд на свои кастрюли.

Потом снова на мужчин. Явно голодных мужчин. Сглотнула. Чует моя попонька, что вышла осечка.

Но возможности исправлять ситуацию уже не было.

Не теряя времени, начала накладывать еду по тарелкам. Руки ходуном ходили. Ещё раз пересчитав ребят, убедилась, что всем хватает тарелок, наполненных едой.

Ага, тарелок-то достаточно, а вот еды в них не сказать что много.

Самой теперь придётся по сусекам собирать. Как вариант – кастрюли вылизывать. В прямом смысле.

Но это меньшее из зол.

Мужчины, забрав тарелки, уселись за столы. Правда, смотрели на меня как-то странно. Старалась не зацикливаться на этом, но про себя вспоминала все молитвы.

Шум не смолкал. Но теперь к хохоту прибавились подколки на тему, нет ли добавки. Можно было, конечно, расценить это как то, что всё очень вкусно и хочется ещё. Нет, вкусно, бесспорно, было. Тут я руку готова дать на отсечение.

Но я не обманывалась. Добавки хотели совсем не из-за вкуса. А из-за того, что мало!

Делая вид, что ничего не слышу, драила камбуз.

Чистила, мыла поверхности. Старалась абстрагироваться от тягостных мыслей.

Когда команда закончила с приёмом пищи, ко мне подошёл один из мужчин. Сухо поблагодарил и принялся мыть посуду.

Сначала хотела было остановить его и сказать, что сама справлюсь. Но остановила в итоге себя.

Скорее всего, этого входит в его обязанности на судне. Как раз, должно быть, это тот самый помощник судового повара. То есть мой.

Пока каждый из нас молча занимался своим делом, почувствовала на себе тяжёлый взгляд.

Прямо давящий. Тут же повернулась в сторону его источника, предварительно подтянув повыше высокий ворот толстовки.

– И что это было? – недовольным голосом спросил капитан.

Стоял у стеллажа с крупами, подперев его плечом. Смотрел хмуро. Да уж, вот и задобрила капитана, называется. Кажется, стало ещё хуже, чем было.

Меж бровей пролегла глубокая складка. Взгляд острый, раздражённый.