Мистер Рипли под землей

Вы можете приехать завтра в Милан?

– Нет, я не могу приехать завтра в Милан. Es tut mir leid[13 - Сожалею (нем.).]. – Том не стал говорить этому человеку, кто бы он ни был, что граф, чей путь лежал из Милана во Францию, уже приглашен к нему домой. Том не мог всякий раз бросать все свои дела и мчаться в другой город или страну, хотя в принципе любил такие марш-броски. Он уже летал дважды по просьбе Ривза в Гамбург и Рим, где якобы случайно встречался с «переносчиком» (так Том называл транспортировщиков контрабанды) и приглашал его к себе в Вильперс.

– Думаю, в этом нет необходимости, – продолжал Том. – Вы не можете мне сказать, где граф остановится в Милане?

– «Гранд-отель», – кратко ответил голос.

– Передайте, пожалуйста, Ривзу, что я с ним свяжусь – может быть, завтра. Где я смогу его застать?

– Завтра утром в «Гранд-отеле» в Милане. Он выезжает в Милан ночным поездом. Он не любит летать на самолете.

Этого Том не знал. Было довольно странно, что такой человек, как Ривз, не любит самолетов.

– Так я позвоню ему. Я сейчас в Париже, а не в Мюнхене.

– В Париже? – произнес голос с удивлением. – Но ведь Ривз пытался дозвониться к вам в мюнхенский «Фиряресцайтен».

Полнейшая путаница. Вежливо распростившись, Том положил трубку.

Стрелки часов приближались к полуночи. Том раздумывал, что сказать Джеффу Константу. И что делать с Бернардом? В уме у него уже сложилась законченная речь, способная убедить и успокоить Бернарда, и он успел бы повидать его перед отлетом, но Том боялся, что если к Бернарду станут приставать с увещеваниями, тот только больше расстроится и зациклится на своем.

Раз Бернард посоветовал Мёрчисону не покупать картин Дерватта, значит он не собирался больше писать подделок, и всей их авантюре мог прийти конец. Не исключена и еще более серьезная угроза: возможно, Бернард уже созрел для того, чтобы сделать признание полиции или кому-либо из покупателей фальшивых Дерваттов.

Хорошо бы знать наверняка, что думает Бернард и что он собирается предпринять.

Том принял решение: он не станет говорить с Бернардом. Бернард знал, что идея с фальсификацией Дерватта исходит от него, Тома. Том залез под душ и запел:

Babbo non vuole

Mamma nemmeno

Come faremo

A far all’ amor…

Стены в «Мандевиле» производили впечатление звуконепроницаемых – возможно, ошибочное. Том уже давно не напевал эту песню.