Тот, кто следовал за мистером Рипли

– Вы с братом дружны? Он тебе нравится?

– Ну да, а как же иначе?

Фрэнк поднял глаза, и Том понял, что паренек говорит правду.

– Ну а с отцом? Какие у тебя были отношения с ним?

– Мне трудно сейчас говорить об этом – после… после того, как… – проговорил Фрэнк, отворачиваясь.

Том выжидательно молчал.

– Сначала отец хотел заинтересовать делами своей компании Джонни, а потом… потом взялся и за меня. В школу бизнеса при Гарварде Джонни не прошел, наверное, потому, что не хотел.

Знаете, чем он по-настоящему интересуется? Фотографией!

Последнее слово Фрэнк произнес, округлив глаза, будто это занятие было чем-то из ряда вон выходящим.

– Тогда отец принялся за меня. Это началось больше года тому назад. Я все время отнекивался, говорил, что не уверен в себе, что это слишком ответственное дело… Ну вот скажите, зачем мне это? Ради чего я должен отдавать этому всю жизнь?! – Карие глаза Фрэнка гневно блеснули.

Том продолжал молчать.

– Так что… откровенно говоря, не ладили мы с ним.

Фрэнк взял чашку с кофе. Он не стал для храбрости пить бренди, первые минуты робости прошли, и он говорил почти не запинаясь.

Однако время шло, а Фрэнк все молчал. Том догадывался, что для мальчика этот разговор мучителен, и из жалости к нему решил переменить тему:

– Я заметил, что ты смотрел на Дерватта, – проговорил он, кивая в сторону картины «Мужчина в кресле». – Нравится? Это мое любимое полотно.

– Оно мне незнакомо. А вот ту я видел – в каталоге, – сказал Фрэнк, смотря через плечо на другую картину – «Красные стулья». Ее действительно писал Дерватт, и Том тотчас догадался, какой именно каталог имеет в виду Фрэнк – последнее издание, выпущенное Бакмастерской галереей. С недавних пор они приняли решение не включать в каталоги подделки. – А что, Дерватта действительно подделывали?

– Не знаю, – отозвался Том, стараясь, чтобы его голос звучал как можно естественнее.

 – По-моему, так ничего и не удалось доказать. И потом, помнится, сам Дерватт приезжал из Мадрида, чтобы подтвердить подлинность некоторых полотен.

– Я подумал, может, вы при этом присутствовали? Ведь владельцы галереи – ваши хорошие знакомые, не так ли? – Фрэнк, судя по всему, постепенно приходил в себя. – У отца тоже есть один Дерватт.

– Который?

– Картина называется «Радуга».