Сердце язычницы

 – Эдак разбудишь всю округу!

– В этой округе вообще не ложатся спать, – со смехом возразил Дик, нажимая на дверь. – Кому и знать это, как не тебе, Джейн!

– И все равно веди себя прилично, Дики Берд!

– Да уж постараюсь! – взревел тот во всю мощь легких. – Где там застряла Бетс? Я хочу представить ей своего лучшего друга, лорда Тревелайна!

– Шутишь, Дики? – послышалось из темноты за дверью. – Настоящий лорд? Вот это да!

Дэвид хотел было возразить, но только пожал плечами. В конце концов, какая ему разница, а Дик всласть позабавится восторгом девчонок.

Приятели ступили через порог и оказались прямо в комнате – немало дешевых помещений в нижних этажах выходило на улицу. В темноте к Дэвиду тотчас прильнуло теплое и весьма женственное тело. Отбросив недавние сомнения, он отдался на волю происходящего. Какой-то источник света в комнате был, но едва теплился, и Дэвид видел лишь светлое пятно лица, обрамленное растрепанными волосами. Руки сами потянулись к округлостям грудей, едва прикрытым тонкой ночной сорочкой.

Бете вообще целиком состояла из округлостей и пахла именно так, как пахнет пышная молодая женщина, угревшаяся в постели. Осязая ее обильную плоть, вдыхая запах ее волос и кожи, Дэвид почувствовал себя куда лучше. Уныние быстро рассеивалось и сменялось вожделением.

– Ну, что я говорил? – воскликнул Дик, по обыкновению чувствительный к сменам его настроения.

Дэвид беззаботно засмеялся, и смех этот изгнал остатки тревоги и угнетенности. Ответив Дику какой-то шуткой, он наклонился, ища губами рот Бетс.

Она потянулась навстречу, жарко дыша. Забыв обо всем, Дэвид погрузился в мир ощущений.

Последующие два часа почти не сохранились в его памяти, и если позже он пытался заглянуть в этот момент своего прошлого, то всплывали лишь какие-то бессвязные чувственные образы. Тем не менее Дик достиг своей цели отвлечь его от завтрашней дуэли (Дэвид сообразил это только сутки спустя).

Бетс, опытная в искусстве любви, была еще так молода, что и сама испытывала наслаждение.

То, что гость платит, не мешало ей наслаждаться близостью с ним. Дэвиду нравилось знакомиться с ее телом на ощупь в скудном освещении, это казалось даже лучше, чем на глаз. Руки говорили ему, что тело это юное и тугое, зовущее каждым своим изгибом. Большие груди Бетс вполне оправдывали ее прозвище.

Крик удовольствия, с которым она впустила в себя его напряженную плоть, распалил Дэвида. Мелькнула мысль, что ночка будет хороша, но потом и она исчезла.