Сердце язычницы

Она начала медленно и неохотно, но постепенно увлеклась и поведала куда больше, чем собиралась, даже о Коа.

При воспоминании о погибшем возлюбленном слезы навернулись на глаза девушки, и это тронуло леди Анну. Она поманила внучку, и та опустилась на колени возле кушетки. Как-то само собой вышло, что голова ее склонилась на руку бабушки, и та начала поглаживать Лилиа по волосам.

– То, что ты рассказала мне о матери, позволяет думать, что женщина она достойная, в своем роде настоящая леди. Возможно, стоит отправить кого-нибудь за ней, пусть тоже присоединится к нам…

– О нет, нет! – Лилиа отшатнулась.

 – Прошу вас, не нужно! Акаки не понравится здесь!

– В таком случае напиши ей, сообщи, где находишься, и заверь ее, что все в порядке. Бедняжка, должно быть, сходит с ума от тревоги за тебя.

– Написать ей… – Девушка задумалась. – А долго ли письмо будет добираться туда?

– Откуда мне знать, дитя мое? Сколько времени заняло плавание до Англии? Шесть месяцев? Столько же будет идти и письмо.

Шесть месяцев! Лилиа надеялась, что гораздо раньше найдет способ покинуть Монрой-холл, и рассчитывала через полгода уже быть на Мауи.

Письмо в таком случае не понадобится.

– Нет, леди Анна, я бы предпочла не писать матери.

– Не леди Анна, а бабушка. В крайнем случае называй меня просто Анной – это все же не так формально звучит. Скажи, почему ты не хочешь написать? Ведь это твоя мать, она горюет о тебе. Меня удивляет твой отказ.

Не желая выдавать истинную причину, Лилиа впервые в жизни солгала:

– Узнав, что со мной случилось, Акаки будет стыдиться меня.

– Что? Мать будет стыдиться дочери? Дочери, которая ни в чем не виновата? Поверить не могу!

Проницательные зеленые глаза впились в лицо девушки. Та смутилась и тотчас поняла, что это не укрылось от глаз леди Анны.

– Что ж, дитя мое, поступай, как считаешь нужным, – наконец сказала пожилая леди. Потом взяла трость и постучала в пол. – Давай выпьем чаю.

Пока ожидали Джеймса с чайным подносом, Лилиа подошла к окну.

Из него открывался вид на зеленую лужайку и невысокий лесистый холм позади особняка. Отсюда лес казался очень густым и манил к себе. Девушка желала бы спрятаться там, найти укромный уголок и выплакать свое горе в одиночестве.

В Монрой-холле Лилиа предоставили отдельную комнату, и в ту ночь она впервые уснула так, как спали белые люди. До тех пор девушка знала только циновку в Хана и голые доски койки в каюте корабля, а потому удивилась, утонув в мягкой перине.