Волшебная сила любви

Если перевести все это на язык театра, то можно сказать, что Маргарет была рождена играть второстепенные роли, а вот Ребекка, напротив, стать звездой. Такова жизнь, и с этим ничего не поделаешь, никакое недовольство и протесты тут не помогут. Но в любом случае сейчас ей было очень радостно сознавать, что для Жака она столь же привлекательна и желанна, что и Ребекка (возможно, впервые в жизни). Маргарет вдруг прочувствовала: это лето она проведет очень приятно.

– Что за странные инструменты на этих столиках? – спросила она у Фелис, когда та оказалась рядом.

 – Я таких еще никогда не видела.

Фелис с улыбкой кивнула:

– Да, это очень необычные инструменты. Они принадлежали отцу моего супруга, Жану Молино. Насколько мне известно, он привез их из путешествия по Китаю. Говорят, его жена, Миньон, умела на них играть, но у нас никто понятия не имеет, как к ним подступиться. Однако они очень красиво выглядят, вы так не считаете? О, давайте послушаем, кажется, Ребекка и Жак решили для нас спеть.

Пение Ребекки Маргарет слышала часто и всегда находила ее голос приятным, поэтому сейчас ей было интересно другое: насколько искусен Жак.

Она была рада убедиться, что Жак превосходно играет на рояле и, кроме того, умеет отлично аккомпанировать, что, как известно, не совсем одно и то же.

Дуэт исполнил несколько вещей, им дружно аплодировали, затем Эдуард повернулся к Арману:

– Арман, твой брат и наша очаровательная гостья подарили нам радость наслаждения дивной музыкой, которую они исполняли. Это было так любезно с их стороны.

Я думаю, теперь пришло время послушать тебя.

Арман посмотрел на отца, и взгляд его был настолько мрачным, что Маргарет вздрогнула. Не так, совсем не так должен реагировать сын на слова отца. И что особенного попросил его сделать Эдуард?

– Я бы предпочел этого не делать, отец, – сказал Арман. – Ты же знаешь, как я не люблю выступать перед публикой.

– Не говори ерунды, мой мальчик, – твердо произнес Эдуард. – Здесь нет никакой публики. Здесь собралась семья.

Давай же. Внеси свою лепту в наше вечернее развлечение.

Плотно сжав губы, Арман прошествовал – другого слова тут не подберешь – к большому роялю. Жак улыбнулся и встал, уступая ему место. Маргарет понимала, что Жак хочет улыбкой успокоить брата, но никаких заметных изменений на угрюмом лице последнего это не вызвало.

Арман сел, отбросив фалды фрака назад, и несколько мгновений мрачно смотрел на клавиши, а затем с пугающим неистовым ожесточением обрушился на них.