Гостиница «Огненное колесо»

Мэри умерла, а вместе с ней и титул – последний наследник по мужской линии погиб на войне. Но жива внучка, леди Мэриан Торп-Эннингтон.

Джон Тейлор быстро поднял глаза.

– Леди Мэриан…

Джейкоб кивнул.

– Леди Мэриан О’Хара, леди Мэриан Моргенштерн, мадам де Фарандоль, леди Мэриан Торп-Эннингтон.

– Мой бедный Джейкоб!

Джейкоб Тэвернер ухмыльнулся.

– Известная красавица, или была ею. Та еще штучка, судя по тому, что о ней говорят, с очень разнообразными вкусами в плане мужей. Она вышла замуж за Моргенштерна из-за денег (ни одна женщина не вышла бы за него по какой-то другой причине), а он ничего ей не оставил.

– Я помню, его завещание произвело сенсацию: он оставил все деньги благотворительным организациям и секретарше.

– Такое разочарование для кузины Мэриан. После этого она вышла за юного де Фарандоля, автогонщика, который разбился перед самой войной. От него тоже осталось не особо много денег. Сейчас она замужем за Фредди Торп-Эннингтоном, и доставшаяся ему от отца фабрика по производству маринованных овощей только что разорилась.

Не очень-то ей везет. А теперь мы снова теряем былое положение и переходим к следующему сыну, Люку. Он оставил довольно много потомков. Вы бы не назвали его респектабельным: он стал бродягой и умер в работном доме. Но одна из его дочерей вышла замуж за носильщика на железнодорожной станции в Ледлингтоне, и у них родился сын. Я выбрал его. Его имя Альберт Миллер, но чаще его зовут Эл.

– Что побудило вас выбрать его?

Тон Джона Тейлора был умеренно заинтересованным.

Как профессионал он был готов подтвердить всем посетителям, что Джейкоб Тэвернер не является сумасшедшим с юридической точки зрения. Человек, который сколотил состояние почти в миллион фунтов, может позволить себе быть эксцентричным. Но в качестве частного лица ему было интересно наблюдать, к чему приведет эта эксцентричность и как далеко заведет.

Джейкоб вынул из лацкана своего ужасного пиджака булавку и сделал ею несколько колющих движений в воздухе.

– Я написал имена на клочке бумаги, закрыл глаза и потыкал в них булавкой. Из каждой линии потомков мне нужны были лишь один-два человека. Булавка попала прямо в Эла с первой попытки, как раз в букву «М» в его фамилии, поэтому я его и выбрал. Это хорошая булавка. Знаете, сколько она уже у меня? Сорок пять лет. И всегда, когда я сомневался, я брал ее и колол, и она ни разу меня не подвела. Я лишь однажды ее потерял и чуть с ума тогда не сошел.