Гипотеза любви

Карлсен хмурился – с таким выражением Оливия видела его на кафедральных семинарах. Оно обычно появлялось перед тем, как он поднимал руку, чтобы указать на какой-то роковой недостаток в работе докладчика. Оливия слышала однажды, как ее научрук назвал его «Адам Карлсен, разрушитель научных карьер».

Все в порядке. Все хорошо. Все в полном порядке. Она просто притворится, будто ничего не случилось, вежливо кивнет ему и потихонечку уберется отсюда. Да, надежный план.

– Вы… Вы что, поцеловали меня? – Он, кажется, удивился и, возможно, даже немного задыхался.

Но все же стоило попробовать.

– Нет.

К ее удивлению это, кажется, сработало.

– А. Тогда ладно. – Карлсен кивнул и повернулся, кажется, слегка растерявшись. Сделал пару шагов по коридору и добрался до фонтанчика с водой, к которому, вероятно, и направлялся изначально.

Оливия уже почти поверила, что ей это сойдет с рук, но тут он остановился и обернулся с недоверчивым видом:

– Вы уверены?

Вот блин.

– Я… – Она закрыла лицо руками. – Все не так, как кажется.

– Ладно. Я… Ладно, – медленно повторил он. Голос у него был глубокий и низкий и звучал так, будто он вот-вот взбесится. Как будто он уже взбесился. – Что вообще происходит?

Она просто не могла ему этого объяснить. Любой нормальный человек счел бы положение Оливии странным, но Адам Карлсен, который, очевидно, считал эмпатию багом, а не нормальным человеческим качеством, никогда не смог бы этого понять.

– Я… послушайте, не хочу грубить, но это вообще не ваше дело.

Он смотрел на нее минуту, затем кивнул.

– Да. Конечно. – Должно быть, он уже пришел в себя, поскольку тон из удивленного снова стал обычным, сухим. Отрывистым. – Тогда я вернусь к себе в кабинет и начну составлять жалобу по Девятому разделу.

Оливия вздохнула с облегчением.

– Да. Это было бы здорово, потому что… Стоп, что?

Карлсен вздернул подбородок.

– Девятый раздел – это федеральный закон, защищающий от сексуальных домогательств в академических учреждениях…

– Я знаю, что такое Девятый раздел.

– Понятно. То есть вы сознательно решили им пренебречь.

– Я… Что? Нет-нет, что вы!

Он пожал плечами.

– Наверное, я ошибся. На меня, должно быть, набросился кто-то другой.

– Набросился… Я на вас не набрасывалась.

– Вы поцеловали меня.

– Но не по-настоящему.