Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница «Огненное колесо»

При дневном свете было видно, что в светлых волосах много седины, но и в девяносто лет он все равно выглядел бы молодо. Он допил первую чашку кофе, выпил вторую и стал прощаться. У двери он обернулся.

– Миссис Мэйхью вернулась рано. Я вместе с ней вышел из автобуса в Лентоне. Мне показалось, она чем-то встревожена. Надеюсь, Сирил ничего опять не натворил.

Карр отошел от книжного шкафа, у которого стоял без дела.

– Я видел Сирила Мэйхью на станции, он приехал на том же поезде, что и мы.

Риетта протянула ему чашку кофе.

– Ты с ним говорил?

– Нет. Я хотел предложить подвезти его, но он незаметно ускользнул.

– Может, он не сюда ехал. Он ведь не ездит сюда… – она сделала паузу и добавила: – …официально.

Карр поднял брови.

– Что-нибудь произошло?

– Кое-какие неприятности. Не хочу говорить об этом. – Она обернулась к Генри Эйнджеру. – Миссис Мэйхью наверняка не знала, что он приедет, иначе встретила бы его с поезда и они вернулись бы домой вместе.

– Может, и так. Надеюсь, ничего не случилось.

Я удивился, что в свой выходной она так торопится обратно. Мистера Мэйхью с ней не было.

Риетта слегка нахмурилась.

– Джеймс Лесситер сейчас живет в доме. Наверное, она решила, что должна вернуться и накормить его ужином. Вряд ли он привык что-то делать сам.

Генри согласился:

– Да, вряд ли. Кажется, он сколотил большое состояние. В одной из тех газет есть его фотография. Он только что провернул какую-то крупную сделку. Надо постараться вытрясти из него что-нибудь для фонда на покупку органа.

Дверь за ним захлопнулась – это было одной из не ангельских привычек Генри, – и почти сразу в гостиной зазвонил телефон. Риетта пошла туда, чтобы взять трубку, и увидела, как Карр протянул руку к стопке газет. Она закрыла обе двери, подняла трубку и услышала дрожащий голос Кэтрин:

– Риетта, это ты?

– Да. В чем дело? У тебя такой голос…

– Если бы только голос… – Она, задохнувшись, замолчала.

– Кэтрин, что случилось?

Она всерьез начала тревожиться. Это было совсем не похоже на Кэтрин.

Она знала ее больше сорока лет и никогда раньше такой не видела. Когда дела шли плохо, Кэтрин не проявляла никаких эмоций. Даже смерть Эдварда Уэлби она всегда представляла скорее как проявление черствости с его стороны, чем как повод для большого горя. Последовавшие за этим финансовые затруднения не помешали ей приобрести весьма дорогой и красивый траурный наряд. Риетта много раз слышала, как она сыплет упреками, говорит самодовольно, жалуется.