Светящееся пятно. Кольцо вечности

После чая компания разошлась. Мастерманы куда-то исчезли. Мойра увела Джастина играть в бильярд. Миссис Тоут поднялась к себе в комнату.

Где-то через полчаса к ней присоединился муж, и, как только он зашел, она сразу поняла – что-то не так. Опять он на взводе, а ей теперь успокаивать (еще поди успокой!). Пронервничает весь вечер и ночью не заснет… Альберт, надо признать, с годами пополнел, и сердиться ему ужасно не шло – краснели и лицо, и короткая мясистая шея. Он зашел, захлопнув за собой дверь, и с порога заявил, что не потерпит такого безобразия ни за что на свете.

– Ну же, Альберт…

– Не нукай на меня, мать! Я этого не потерплю! Натерпелся уже – хватит! Никому больше не позволю, слышишь?

Да, бедняга Альберт разволновался не на шутку. Последний раз миссис Тоут видела его в таком состоянии, когда Элли выскочила за Джимми Уилсона, чей отец владел соседним с ними магазином – еще когда они жили в Клапеме. С отцовскими деньгами, заработанными во время войны, она могла бы выбрать партию и получше.

Но что поделаешь? Молодость случается один раз, а когда ты молод, кажется, что деньги не важны. Это потом кроме них ничего не остается… Миссис Тоут хорошо помнила, как Элли встала и заявила отцу:

– Джимми хороший и надежный. У него есть работа, и я выйду за него замуж! Твои деньги нам не нужны – сами заработаем. Мы не хотим ссориться, но поженимся в любом случае!

Альберт, понятное дело, взвился. Упрямый, как осел! Элли и Джимми думали, что он смирится, однако миссис Тоут знала: даже рождение внука его не смягчит.

Он по привычке называл миссис Тоут «матерью» – что, если подумать, не имеет смысла, если ты отрекся от дочери.

Миссис Тоут вернулась мыслями в настоящий момент, где Альберт чуть не кричал, что больше этого не допустит, и приготовилась выдержать бурную сцену.

– Что же случилось? – С тех пор, как уехала Элли и муж запретил о ней упоминать, миссис Тоут не называла его «отец». Какой он отец без ребенка? – Альберт, перестань бегать туда-сюда! Лучше расскажи, что случилось.

Красный и задыхающийся Альберт перешел к ругательствам, по-прежнему меряя комнату гневными шагами – от рукомойника до платяного шкафа. Миссис Тоут терпела долго. Она не любила, когда ругаются, однако, если сердитому мужчине не дать высказаться, он чего-нибудь похуже натворит. Она дождалась, когда основной поток брани иссякнет, и сказала – с необыкновенной твердостью:

– Хватит, Альберт! Иди сюда и рассказывай.