Голос монстра

– И когда мои истории закончатся, ты поведаешь мне четвертую, – добавил монстр, словно не заметив слов Конора.

Конор заерзал в огромной руке.

– Я не умею рассказывать истории.

– Ты поведаешь мне четвертую, – повторил монстр. – И она будет правдой.

– Правдой?

– Не обычной правдой. Твоей правдой.

– Ла-а-адно, – протянул Конор. – Но ты говорил, что я испугаюсь, а это звучит совсем не страшно.

– Ты знаешь, что это не так. Ты знаешь свою правду, ту, которую ты прячешь, Конор О'Мэлли, то, чего ты больше всего боишься.

Конор затих.

Не может быть…

Он не мог иметь в виду…

Он не может знать об этом.

Нет. Нет. Он никогда не расскажет о том, что происходит в настоящем кошмаре. Никогда и ни за что.

– Ты расскажешь. Для этого ты позвал меня.

Конор вконец смешался.

– Позвал? Я тебя не звал…

– Ты поведаешь четвертую историю. Ты расскажешь мне правду.

– А что, если нет?

Монстр вновь дьявольски улыбнулся.

– Тогда я съем тебя заживо.

И его пасть раскрылась невозможно широко, и она могла поглотить целый мир, в ней Конор мог исчезнуть навсегда…

Он с криком сел в кровати.

В своей кровати. Он вернулся в свою кровать.

Конор сердито вздохнул. Конечно, это был сон. Разумеется.

Снова.

Он потер глаза ладонями. Как можно отдохнуть, когда его сны так изматывают?

«Надо попить воды», – подумал он, сбрасывая с себя одеяло. Надо встать и прожить эту ночь заново, как будто не было этого дурацкого, бессмысленного сна…

Что-то хлюпнуло у него под ногами.

Конор включил лампу. Пол был покрыт ядовитыми красными ягодами тиса.

И непонятно, как они влетели в его наглухо закрытое окно.

Бабушка

– Ты хорошо себя ведешь? Ради мамы.

Бабушка так сильно ущипнула Конора за щеки, что он мог поклясться: она хотела выдавить из них кровь.

– Он очень хорошо себя ведет, мам, – сказала мама Конора, подмигивая ему за спиной бабушки. На голове ее был повязан любимый синий шарф. – Не стоит его так мучить.

– Ерунда. – Бабушка отмахнулась и пару раз игриво ударила Конора по щекам, причем очень больно.

Конор с радостью вышел из комнаты, а бабушка уперла руки в бока и взглянула на дочь.

– Итак, моя дорогая, – услышал Конор, заходя на кухню. – Что же нам с тобою делать?

Бабушка Конора отличалась от других бабушек. Он не раз встречался с бабушкой Лили, и она была такой, как надо: морщинистой, улыбчивой и седой.