Вопрос и ответ

В перерыв мы с Мэдди собирались пройти по дороге, держась все время в тени, и попробовать проникнуть в коммуникационную башню – если это вообще была она.

Ну, и осмотреться там, внутри.

– Ты в порядке? – прошептала я.

– Ага. Страшно, но и весело тоже.

Я еще как понимала, о чем она. Сидеть тут, в канаве, под покровом ночи, было дико, опасно… но я наконец-то чувствовала, что хоть что-то делаю, что сама управляю своей жизнью – впервые с тех пор, как проснулась в той белой кровати.

И да, я наконец-то что-то делала для Тодда.

Послышался хруст гравия. Мы пригнулись еще пониже. Ожидаемая пара солдат прошла мимо и удалилась.

– А теперь пошли, – скомандовала я.

Мы распрямились, насколько могли себе позволить, и быстро побежали по канаве прочь из города.

– У тебя еще осталась какая-то семья там, на кораблях? – тихо спросила Мэдди. – Ну, кто-то еще кроме мамы с папой?

Я поморщилась – тише, надо тише! – но ей явно было надо говорить, чтобы как-то совладать с нервами.

– Нет, но я там всех знаю.

Канава загибала вбок вместе с дорогой. Впереди маячил перекресток, с которым еще предстояло разобраться.

– Так Симона – это та, с которой…

– Тссс!

Кажется, я что-то услышала.

Мэдди вся вжалась в меня: она дрожала с головы до ног и пыхтела, коротко и поверхностно. В этот раз ей пойти пришлось, потому что она знала, как найти башню, но больше я ее просить не стану. Когда пойду еще раз – пойду сама.

Потому как если что-то пойдет не так…

– Кажется, все в порядке, – сказала я.

Мы медленно вылезли из канавы, чтобы перейти перекресток – поминутно оглядываясь и как можно легче ступая по гравию.

– Куда направляетесь? – поинтересовался голос.

Мэдди позади резко втянула воздух. К дереву прислонился солдат – даже ноги скрестил, вальяжнее некуда.

Даже в лунном свете я разглядела лениво покачивавшееся у него в руках ружье.

– Чутка поздновато, не?

– Мы заблудились, – быстро выдала я.

– Ага, как же, – перебил он.

Чиркнул спичку об молнию своего мундира. Во вспышке мелькнуло «сержант Моллот» на кармане. Спичка подожгла сигарету.

Сигареты мэр, между прочим, запретил.

Хотя если ты офицер…

Офицер без Шума, который может прятаться в темноте…

Он шагнул вперед, и мы наконец-то увидели лицо. За сигаретой маячила улыбка, на редкость гадкая – гаже я прямо-таки в жизни не видела.