Командир и штурман

Сжимая рукоятки штурвала, он впервые почувствовал связь с «Софи», дрожь, которая передавалась ему от пера руля, услышал звук, похожий на пение, к которому присоединялось множество других звуков – поскрипывание, гул корпуса и такелажа. Бодрящий свежий ветер овевал ему левую щеку, и когда он навалился на руль, то «Софи» тотчас отозвалась – гораздо быстрее, чем он ожидал. Джек все ближе приводил ее к ветру. Все находившиеся на палубе смотрели вверх и вперед: наконец, несмотря на то что форштаг натянулся как скрипичная струна, фор-брамсель затрепетал, и Джек Обри увалил под ветер.

– Ост-тень-норд, полрумба к норду, – заметил он с удовлетворением. – Так держать, – обратился он к рулевому и отдал давно ожидаемое всеми приказание свистать всех к обеду.

Обед. А между тем «Софи», круто приведенная к ветру, шла левым галсом в открытое море. Миля за милей оставались за кормой, проводя белый след прямой как стрела кильватерной струи, уходившей почти точно на вест. Джек Обри с одобрением смотрел на нее из кормового иллюминатора: почти никакого сноса, видно, что судном управляет твердая рука.

Обри обедал в одиночестве. Это была спартанская трапеза: баранье рагу с капустой. Лишь сейчас он понял, что ему не с кем поделиться многочисленными наблюдениями, которые приходили на ум, во время его первого капитанского обеда. Он едва удержался от того, чтобы пошутить по этому поводу, обратившись к буфетчику. Но что дозволено лейтенанту – не дозволено капитану. «Со временем я привыкну к этому», – утешил он себя и с наслаждением посмотрел на море.

Пушки оказались неудачным приобретением. Даже половинный заряд давал погонному орудию такую отдачу, что после третьего выстрела прибежал бледный и озабоченный плотник. Забыв про всякую субординацию, он закрыл ладонью запальное отверстие.

– Не стреляйте, сэр! – воскликнул он. – Видели бы вы эти несчастные кницы. А течь появилась в пяти разных местах. Боже мой, боже мой! – Бедный малый подбежал к болтам, крепившим орудие: – Так и знал. Бугель наполовину вошел в этот старый бимс.

Почему же ты не сказал мне, Том? – с укором посмотрел плотник на своего помощника.

– Не посмел, – отозвался Том, опустив голову.

– Так не пойдет, сэр, – продолжал плотник. – С таким-то корпусом. С такой-то палубой.

Джек Обри почувствовал, как в нем закипает гнев. Он оказался в смешном положении: на полубаке полно народу, а плотник ползает в ногах и о чем-то умоляет, показывая на швы. Так с командиром не разговаривают.