Хроника Убийцы Короля. День первый. Имя ветра

А если положение сделается отчаянным, рекомендую тебе воспользоваться одним из многочисленных растворителей, формулы которых приводятся в «Целум тинтуре». Глава тринадцатая, по-моему.

– Ну ладно. – Баст встал и направился к двери, ступая все с той же странной небрежной грацией.

– Позови, если что понадобится.

Он затворил за собой дверь.

Коут ел медленно. Последние капли подливки он подобрал куском хлеба. За едой он смотрел в окно – точнее пытался: при свете лампы окно превратилось в зеркало на фоне непроглядной черноты за ним.

Взгляд Коута беспокойно блуждал по комнате. Камин был сложен из того же черного камня, что и очаг внизу. Стоял он не у стены, а посреди комнаты – маленький инженерный подвиг, которым Коут изрядно гордился. Кровать была узкая – скорее койка, чем кровать, – и, если ее пощупать, становилось ясно, что тюфяка на ней почитай что и нет.

Опытный наблюдатель мог бы обратить внимание, что есть нечто, на что Коут старался не смотреть. Так избегают взгляда бывшей любовницы на званом ужине или старого врага, что поздним вечером сел напротив в многолюдной пивной.

Коут пытался успокоиться, но ему это не удавалось. Он ерзал, вздыхал, перебирал ногами и наконец, сам того не желая, уставился на сундук в ногах кровати.

Сундук был сделан из роа – редкого, тяжелого дерева, черного как уголь и гладкого, как отполированное стекло. Это дерево весьма ценят парфюмеры и алхимики и за кусочек с палец величиной платят золотом. Иметь целый сундук из такого дерева было неслыханной роскошью.

На сундуке имелось три запора: железный замок, медный замок, и еще один замок – невидимый. Сейчас дерево наполняло комнату почти неощутимым ароматом лимона и закаленного железа.

Посмотрев на сундук, Коут не отвел поспешно взгляд. Его глаза не скользнули в сторону, как будто он хотел сделать вид, что никакого сундука нет. Но стоило ему устремить глаза на сундук, как лицо трактирщика вновь избороздили морщины, почти изгладившиеся от простых радостей сегодняшнего дня.

А потом все миновало, осталось лишь усталое лицо трактирщика, человека, называвшего себя Коутом. Он снова вздохнул, сам того не заметив, и поднялся на ноги.

Прошло немало времени, прежде чем он прошел мимо сундука к кровати. А когда он лег, прошло немало времени, прежде чем он уснул.