Хроника Убийцы Короля. День первый. Имя ветра

Окунул в смолу один из драбов, прилепил его ко второму, произнес несколько незнакомых слов и медленно развел монетки в стороны. Между ними потянулись нити смолы.

Один драб он положил на стол, второй оставил у себя в руке. Потом пробормотал еще какие-то слова и расслабился.

Бен поднял руку – и лежащий на столе драб повторил его движение. Он поводил рукой из стороны в сторону, и бурая монетка заплясала в воздухе.

Он оторвал взгляд от меня и посмотрел на монету:

– Закон симпатии – одна из основ магии.

Он гласит, что чем больше общего между двумя предметами, тем прочней симпатическая связь. Чем прочней связь, тем легче им влиять друг на друга.

– Твое определение замыкается само на себя.

Бен положил монетку на стол. Мина надменного наставника сменилась улыбкой, и он принялся оттирать смолу с рук тряпкой – без особого успеха. Он поразмыслил:

– Довольно-таки бесполезная штука, ага?

Я осторожно кивнул – я привык, что на уроках Бен то и дело задает коварные вопросы.

– Ты бы небось предпочел научиться призывать ветер?

Он стрельнул глазами в мою сторону, что-то пробормотал, и холщовый тент фургона зашелестел у нас над головой.

Я невольно расплылся в алчной, волчьей ухмылке.

– Увы, э-лир, увы! – Он ответил мне такой же волчьей, свирепой усмешкой. – Чтобы научиться писать, сперва надобно выучить буквы! Чтобы играть и петь, сперва надо научиться перебирать струны!

Он достал клочок бумаги и нацарапал на нем пару слов.

– Вся штука в том, чтобы твой алар оставался неколебимым.

Надо верить в то, что они связаны. Надо твердо знать, что они связаны!

Он протянул мне бумагу:

– Вот тебе то, как это произносится, в фонетической транскрипции. Это называется «симпатическое связывание параллельного движения». Упражняйся!

Теперь он больше прежнего был похож на волка: старый, седой, безбровый…

Он ушел мыть руки. Я очистил свой разум, воспользовавшись «каменным сердцем». Скоро я парил в море бесстрастного покоя. Я склеил два кусочка металла сосновой смолой.

Мысленно зафиксировал алар, веру крепкую, как вера в бич, в то, что оба драба составляют единое целое. Я произнес слова, разлепил монеты, произнес последнее слово и стал ждать.

Никакого прилива силы я не испытал. Никакой вспышки жара или холода. Никакого ослепительного луча света не увидел.

Я был изрядно разочарован. Ну, настолько, насколько я был способен испытывать разочарование в состоянии каменного сердца.