Хроника Убийцы Короля. День первый. Имя ветра

Однако достаточно, чтобы изображать поединки на сцене.

В это время года дороги были хорошие, так что мы чудесно проводили время, путешествуя через Содружество на север. Мы преодолевали по пятнадцать-двадцать миль каждый день, разыскивая городки, где мы еще не выступали. Теперь, когда Бен нас оставил, я чаще ехал с отцом, и отец принялся как следует учить меня актерскому мастерству.

Разумеется, многое я уже и так знал. Но это я все так, по верхам нахватался. А теперь отец взялся систематически обучать меня подлинной механике нашего ремесла.

Как с помощью мельчайших изменений тона или позы изобразить олуха, хитреца, дурака.

И, наконец, мать принялась учить меня вести себя в приличном обществе. Кое-что я уже знал благодаря нашим нечастым визитам к барону Грейфеллоу и был уверен, будто я и без того веду себя достаточно прилично, так что мне вовсе ни к чему зазубривать правильные формы обращения, учиться вести себя за столом и разбирать хитросплетения титулов. В конце концов, именно так я матери и сказал.

– Да кому какая разница, что модеганский виконт знатней винтасского боевого тана? – возмутился я. – И кого волнует, что один из них «ваша милость», а другой «милорд»?

– Их самих, – твердо ответила мать. – Если тебе придется перед ними выступать, тебе надо будет вести себя достойно и не попадать локтем в суп.

– А вот папе все равно, какой вилкой что едят и какой из ихних титулов важнее! – буркнул я.

Мать нахмурилась, глаза у нее сузились.

– Из их титулов, – нехотя поправился я.

– Твой папа знает куда больше, чем показывает, – сказала мать. – А то, чего он не знает, папа успешно обходит благодаря своему непревзойденному обаянию. Так и перебивается.

Она взяла меня за подбородок и развернула лицом к себе. Глаза у нее были зеленые, с золотым колечком вокруг зрачка.

– Так ты хочешь перебиваться? Или ты хочешь, чтобы я тобой гордилась?

Ответ на это мог быть только один. А когда я взялся за дело всерьез, оказалось, что это просто очередная разновидность актерской игры.

Еще одна пьеса. Мать даже сочиняла стишки, чтобы мне было проще запоминать самые головоломные подробности этикета. И мы вместе сочинили непристойную песенку под названием «Понтифик ниже королевы». Мы хохотали над ней целый месяц кряду, и мать строго-настрого запретила мне петь ее при отце, чтобы он ненароком не сыграл ее при ком-нибудь не том и не втравил нас в серьезные неприятности.

– Дерево! – донеслось от головы колонны.