Капитан первого ранга

Отец Хейк не спеша вышел из кают-компании и, оставив капитана Обри с доктором Мэтьюрином одних, в молчаливом раздумье принялся мерить шагами шканцы.

– А я-то думал, что он обрадуется, – заметил Стивен Мэтьюрин.

– Странный вы человек, Стивен, – произнес Джек Обри, с приязнью посмотрев на него. – Вы уже столько времени плаваете, и, кроме того, никто не посмел бы назвать вас глупцом, но о жизни моряка вы знаете не больше неродившегося младенца. Неужели вы не заметили, какими мрачными были Куорлз и Роджерс, да и все остальные? Для нас самая большая опасность во время войны – это опасность заключения мира!

– А я приписал общую подавленность тревожной ночи – длительное напряжение, недостаток сна.

Хотя не скажу, чтобы кто-то боялся драки. Кстати, капитан Гриффитс был в превосходном настроении.

– Да неужто? – Джек зло прищурился. – Отчего же не повеселиться капитану первого ранга? Он получает свои десять шиллингов в сутки, и, если кто-нибудь из стариков отдаст концы или пойдет на повышение, капитан может занять их место в табели о рангах.

Гриффитс уже в годах – ему лет сорок, если не больше, но, если ему повезет, он умрет адмиралом. Речь не о нем. Мне жаль других – лейтенантов, которые будут сидеть на половинном жалованье и едва ли смогут получить в командование корабль, не говоря о повышении. А что сказать о несчастных гардемаринах, которые теперь уже никогда не получат офицерского патента? И, разумеется, даже половинного жалованья. Им остается поступить на флот к торгашам или чистить господам сапоги перед Сент-Джеймским парком. Вы не слышали старую песню? Я напою вам куплет. – Промурлыкав мелодию, капитан Обри негромко запел:

Джек сказал: «Это радость, не горе:

Мир наступит на суше и в море.

Я натягивать буду не пушку,

А свою пышнотелую душку!»

Осерчал адмирал:

«Я на мир этот клал!»

Капитан заскулил:

«Белый свет мне не мил!»

Лейтенантик изгрыз треуголку:

«Коли мир, значит, зубы на полку…»

Ну а лекарь сказал: «Я не рвач,

Проживу как базарный циркач».

– Ха-ха, Стивен, это про вас, ха-ха-ха…

Говорит гардемарин:

«Невелик морской мой чин,

У ворот я парка встану,

Сапоги всем чистить стану;

С щеткой, с ваксою сидеть,

На гуляющих глядеть.

Подходите, господа,

Я надраю вам муда».

Мистер Куорлз, услышав знакомый напев, сунул нос в дверь, и у него от возмущения сперло дыхание.