Обреченная на любовь

– Ну что, мои хорошие, готовы насладиться завтраком?

Мама крепко обнимает их обоих, поочередно целуя в нос. Ее нежный  смех, словно журчание ручья, ласкает слух Ксандры. На душе легко и радостно: она всегда любила воскресное утро за его неторопливый ритм, когда вся семья может насладиться присутствием друг друга. Да, они действительно счастливы…

После обеда Ксандра отправляется на вершину холма. С него открывается чудесный вид на долину. Там внизу, у самого  подножия расстилаются их огромные, с гектар, владения.

На обширном участке отец еще до ее рождения отстроил трехэтажный деревянный дом,  баньку, несколько хозяйственных построек и маленькую деревянную будку для инструментов. Маленькая Касси любила помогать отцу: когда он мастерил деревянную мебель или выстругивал скульптуры из здоровенных бревен – верный помощник Ксандра подавала гвозди и молоток.

С другой стороны дома раскинулся сад с плодовыми деревьями, кустарниками и длинными плантациями роз. Мама их обожает. Она со всей любовью ухаживает за тем, что дарит им щедрая земля.

Ксандра лежит в траве. Мягкая зелень смыкает над ней свои нежные объятья, и она, закрыв глаза, уносится в сладкие грезы.

Страх. Она садится, пытаясь понять, где находится. Трава. Она на холме. Но почему так темно? Неужели она уснула и проспала до самой ночи? Удушливый едкий запах гари проникает в  ноздри: от подножия холма вздымаются густые черные клубы дыма.

Что это? Ксандра в ужасе вскакивает на ноги. Сердце в бешеном ритме колотится о грудную клетку, горло сдавливает удушливый крик – их дом объят пламенем.

– Не-е-ет!

Ксандра несется вниз с холма, спотыкаясь босыми ногами об острые камни.  Огонь бушует, словно гигантское чудище, вырвавшееся из глубин преисподней и вмиг поглотившее все то, что было ей так дорого.

– Мама, мамочка! – Ксандра срывает голосовые связки.

Слезы застилают глаза. Боль израненных ног пронзает все тело, но она, не замечая, несется вниз.

Вот она уже совсем рядом. Пожарные гидранты красными шипами торчат из колодцев: насосы качают воду.

Но уже слишком поздно. Ксандра знает, что поздно. Она одна. На всем белом свете. Мама, папа, почему? Отчаянные рыдания разрывают горло. Слезы. Боль.

Среди суетливых спасателей, которые дружно пытаются справиться с разбушевавшейся стихией, мелькает тень. Ксандра видит глаза. Черные, бездонные. Словно зачарованная, она следит за ними. Огромный черный ротвейлер, хищно оскалившись, исчезает в густом дыму.