По ту сторону моря

Северная столица словно скованна родственными узами с Лондоном, в который с необычайным отчаянием мечтает вырваться каждый, но только не тот, кто имеет возможность дышать её влажным воздухом, кутаясь в шарфы получше. Для них красные телефонные будки, знакомые по всему миру, изображенные на страницах учебников, которые преследуют на уроках английского, теряют свою яркость, походя больше на консервные банки, а Тауэрский мост напоминает средневековую развалюху, нависающую своей мрачностью над холодной гладью Темзы. Люди не отличаются своим постоянством и логикой: живущий в Мурманске мечтает купить билеты в Москву в один конец, а французы, бесконечно спорящие в своих национальных различиях с итальянцами, были бы рады перебраться в венецианский рай на месяц-другой.

Передо мной сидит Романтик. У него клетчатые рубашки, широкие свитера и очки в странной оправе – она абсолютно не подходит к его типу лица, искажая общий вид, но его, несомненно, всё устраивает куда больше тех, кто встречает его на своем пути, считая нужным ткнуть именно в эту деталь его продуманного до мелочей образа.

Романтиком его прозвали, потому что он жить не может без милых безделушек, ассорти комплиментов, вырывающихся у него изо рта чаще, чем пожелание доброго утра пожилой соседке, на которую он любит, якобы между прочим, пожаловаться всем без исключения, и своими взглядами на жизнь. Ничего не смыслящий в любви, но не упускающий возможность посмотреть на звёзды, название каждой из которых он знает наизусть. У него нос со смешной горбинкой, которую он практически презирает, и слишком звонкий голос.

Кто-то твердит, что у него ко мне чувства, я же этот факт стараюсь игнорировать, не акцентируя на нём внимание. Мы знаем друг друга год и три месяца. Он верит в приметы и вызывает во мне смех – мой цинизм не ладит с его мировоззрением, у них бесконечные войны и они без двух минут враги. Иногда он покупает мне кофе и рассказывает о своих любовных неудачах, о которых я бы без труда смогла написать книгу в трех томах, не боясь осуждений и критики в свой адрес.

– Твоя мать нашла способ достать даже меня. Не знаю, что ей было нужно, но она отчаянно названивала мне вчера весь вечер. Пока мой мобильник добросовестно переадресовывал все её звонки на автоответчик, – Романтик поправляет очки, улыбается лучезарно и мне хочется сделать также, но почему-то одна мысль о той, которая должна вызывать во мне приступы тепла, дарит разочарование.

– Моя мать найдет способ достать кого угодно.