По ту сторону моря

Особенно, твою часть кровати, на которую перебиралась в полудрёме, когда тебя вызывали на работу по выходным. После чувственного утреннего секса, ощущая полнейшую наполненность тобой и безоговорочное счастье. Только так мне удавалось уснуть – без тебя сон не шёл, оставаясь за порогом, меняя координаты, путаясь в номерах квартир, лестничных пролетах, попадал к кому-то другому, но только не ко мне.

Твой аромат, отдающий чем-то запретным, опасным, но вместе с тем тёплым, направлял его, а он, ведомый его направлениями, покорно шёл, доходя до моих объятий.

Пока ты не возвращался домой, практически с порога начиная раздевать меня, удовлетворённый моим обнаженным телом, прикрытым одной лишь тканью твоей белой рубашки.

Я помню это чувство. И то, как сердце плясало на моих рёбрах до мелких трещин, которые образуются на гладкой поверхности тарелок от времени. Эти ощущения были сравнимы с уничтожающим по своей силе взрывом космоса, который зарождался где-то в солнечном сплетении, а после вынуждал пульс учащаться до немыслимых отметок, получая необходимую разрядку.

Я слышала твои шаги на лестничном пролёте, а мое тело уже отзывалось на твоё присутствие. Мелкой дрожью и любым отсутствием мыслей.

Сейчас морская пена была такой же воздушной и легкой, как шапочка моего орехового латте – в груди вновь что-то надсадно заныло.

Ты просил меня начать писать – не книгу, так дневник, либо что-то на него похожее. Мысли шли только после наших громких ссор, когда ты был вне себя от ярости, грозясь послать все к чёрту, включая меня.

Я умела варварски выводить тебя из себя, ты же совершенно не умел быть непреклонным перед гордостью. Мы дополняли друг друга своими различиями, но вместе с тем уничтожали. Это стало понятно лишь со временем, когда оба наших мира, столкнувшись, пошатнулись, образуя землетрясение.

– Ты умеешь слушать что-то ещё, помимо своей гордости, непреклонности и боязни замарать собственное эго? Словно за непризнанием собственной правоты последует расстрел.

Мой голос был сорван. Я практически готова была разреветься, но сглатывала этот ком, застрявший в горле, который с каждым разом все больше походил на клубок раскалённых игл, спаянных между собой и больно разрывающих мою гортань. Видимо, я тоже была порабощена гордостью, раз не позволяла себе давать волю слезам рядом с тобой.

– А ты делаешь это для меня? Не нужно отвечать на этот вопрос вслух.