Анимус

Так можно всю жизнь пробегать от пункта «А» до пункта «Б», получив под конец пустоту и одиночество.

Женщины в этом плане лучше. Они прощают мужчинам то, чего они никогда не простили бы нам. Мы терпим их недовольства, падения, капризы, жертвуем ради них своим мечтами, отказываемся от идеальной жизни и храним верность даже если некогда красивый мужчина со временем превращается в пивного ценителя в растянутых трусах. Я убеждена, что женщины сами довели мужчин до подобного, давая им слишком много воли и прощая их постоянные оплошности, ничего не требуя взамен.

Больная умирает на моей смене от инсульта. Это женщина шестидесяти пяти лет. Она выглядит слишком хорошо для своего возраста, но даже не пытается ухватиться за свою жизнь. Я безуспешно оттягиваю момент до того, как придётся выйти в коридор и сказать ее дочери о том, что ее мать не удалось вытащить с того света. Иногда мне кажется, что смерть Маттео – вексель, который необходимо было отплатить за то, что слишком долгое время я была вестником плохих новостей для многих людей.

Теперь я и сама смогла побывать на их месте, когда строгий врач с зализанными волосами и залапанными очками оповестил, что любви всей моей жизни больше нет. В тот день и меня не стало тоже, словно моя душа ушла вместе с его, чтобы зародиться новыми звёздами на небе, оставив тело мне. С холодом, пустотой и утраченной связью с ним.

Ее дочь не плачет. Пожимает плечами и закуривает, когда мы выходим на улицу. В Питере ясная ночь, хоть и обещали дожди. Июнь в самом разгаре, пахнет разгоряченным асфальтом, не успевшим остыть после жаркого дня, и сладким парфюмом родственницы покойной.

«Она была совсем дурной. Не слушала никого, не берегла себя. Разве можно помочь тому, кто не желает эту помощь принять? Пусть покоится с миром. Теперь и нам надо пожить». Я не знаю, что ответить ей, забираю разрешение на вскрытие и думаю только о том, что в кабинете меня ждёт целая кипа бумаг и документов, которые необходимо заполнить.

Я не люблю, когда на моих сменах кто-то умирает.

Это каждый раз вновь возвращает меня в события того дня, когда я осталась одна.

***

Я обрезаю волосы, которые Маттео так сильно любил. Обычными канцелярскими ножницами с темно-зелёными ручками. Ему нравился их благородный тёмный цвет и густота. Он опускал веки, вынуждая ресницы дрожать, когда пальцы путались в мягких локонах, разметавшихся по подушкам. Мне нравилось, когда он делал так, несмотря на то, что никогда и никому я не позволяла прикасаться к ним.