Анимус

Я готовила ей мясо под чесночным соусом, а она часто любила вспоминать свою молодость, заваривая ромашковый чай: сухоцветы ещё больше раскрывались, разбухая в кипятке, разнося медово-яркий аромат по уютной кухоньке, стены которой были вымощены оранжевыми плитками с хаотичными вкраплениями.

«Где я только не жила. Союз принимал каждого, и двери были открыты повсюду. Куда не подайся – везде, как дома. Не чувствуешь ни дискомфорта, ни тоски. Земля едина, и в то время это было ощутимо больше всего».

Я уехала. С тоской, пластмассовыми контейнерами с чак-чаком, от сладости которого щекотало в горле, и обещанием городу, что однажды мы вновь встретимся. Мне пришлось выдернуть его из себя, но любовь осталась. Сейчас мне кажется, что все, от глубокой реки до вершин мечетей, ревнует меня к дождливому Питеру. Ревнует и тянет обратно.

***

Я провожаю Макса, несмотря на его просьбы не бродить так поздно одной. Помню, как однажды мы сбежали с оперы, на которой проходило наше первое полноценное свидание.

К реке. Со стаканчиками кофе с сиропом, лихорадочно бьющимся от счастья сердцем и огнём, горящим в глазах. В ту ночь Маттео подрался за меня. Кожа на его костяшках треснула, словно швы разошлись. Было много крови, поход в ближайшую аптеку и облака из ваты.

Мы всегда были, подобно двум противоположностям: он со своей грубостью, резкостью, взрывным характером и самобытными манерами, скрытыми под кожаными куртками, и я, которая всегда слепо следовала за ним, являясь островком его спокойствия и уюта.

Он никогда не говорил мне слишком громкие слова. Он просто был рядом. Порой завязывал мне шнурки или верёвочки моих босоножек, наблюдая, как аккуратно тонкие ленточки берут точенную щиколотку в свой плен. Укрывал ночью ноги, выглядывающие из-под одеяла, целовал в висок перед сном и бегал в аптеку в полночь. Даже если она находилась в другой части города. Научил меня пить лимончеллу и одеваться теплее, когда начинались заморозки.

Мы не были показательной парой. Часто ссорились и причиняли друг другу боль словами, пытаясь задеть побольнее, мы отстранялись друг от друга и вновь сливались в одно целое, но продолжали крепко держаться за то, что имели.

Время прошло, Маттео не стало, но я по-прежнему не изменила этой традиции. Я все также крепко держусь за него, сливаюсь с ним, впускаю его ещё глубже, становясь им. Он вырвал мою душу из груди и заменил своей.