Заблудившийся ангел

– Правда?

Одна темная бровь взметнулась.

– Напрашиваешься на комплимент, Эй-Джей?

– Нет.

Выражение его лица изменилось.

– Да, раньше ты тоже никогда этого не делала. Ты выглядишь… – Он остановился, и у Эй-Джей перехватило дыхание. – В тридцать два ты все так же хороша.

Эй-Джей сделала еще глоток напитка и вежливо улыбнулась:

– Спасибо.

– Как поживаешь?

«Если не считать того, что я перенесла операцию и что завтра я еду в клинику на процедуру искусственного оплодотворения, у меня все хорошо».

– Прекрасно.

Эй-Джей слезла со стула и снова натянуто улыбнулась. Ей казалось, что кожа на ее лице вот-вот треснет от всех этих неестественных улыбок.

– Я была рада тебя повидать. Правда. Я…

Мэтт что-то пробормотал себе под нос, и она нахмурилась.

– Что ты сказал?

– Что все это чушь собачья. Что на тебя нашло, Эй-Джей? Ты вовсе не рада меня видеть. Перестань притворяться.

Эй-Джей сложила руки на груди.

– Знаешь что? Я не собираюсь перед тобой оправдываться.

С этими словами она развернулась и удалилась.

Громкая музыка заглушала стук каблуков ее туфель. Обойдя несколько танцующих пар и одного подвыпившего гостя, Эй-Джей прошла наконец в сводчатый проем в дальнем конце помещения в роскошное фойе, а оттуда в дамскую комнату. Остановившись перед одним из зеркал, она посмотрела на свое отражение и прижала ладони к горящим щекам.

Мэттью Купер самодовольный мерзавец из богатой аристократический семьи. Его далекие предки участвовали в битве при Гастингсе.

Он папенькин сынок с трастовым фондом, баловень судьбы, который никогда ни в чем не нуждался и мог учиться, вместо того чтобы зарабатывать себе на хлеб. Он самый эгоистичный, самый высокомерный из всех, кого…

Нет. Он здесь ни при чем. Просто она с апреля живет как в аду. С тех пор, как, придя на обычный осмотр к гинекологу, узнала, что у нее киста яичника и ей необходимо оперативное вмешательство. Чтобы не омрачать предсвадебное настроение Эмили, она ничего ей сказала, но удача изменила ей, когда она через несколько дней после операции столкнулась в больнице с Заком, который делал щедрое пожертвование детскому отделению.

Поскольку она выходила из стационара, лгать не было смысла. Она заставила его поклясться, что он ничего не скажет Эмили. В обмен на это он настоял на том, что оплатит ее лечение и недельное пребывание в частном санатории.

«Весьма вероятно, что вы не сможете выносить ребенка, мисс Рейнольдс», – сказал ей оперировавший ее хирург.