Роман с абьюзом, или Не называйте это любовью

Невозможно быть абьюзером с женой и не третировать ребенка. Главным маячком для определения служит отношение мужчины к тем, кто слабее и ниже статусом. Смотрите на отношение к старикам, детям, животным, на общение с обслуживающим персоналом. Есть разница между плохим воспитанием и агрессией. Не путайте.

Начало конца

Все мы думаем, что вот это со мной никогда не случится. В моей действительности привычной в принципе не было даже мысли, что на меня мужчина может поднять руку. В детстве меня наказывала только мама, если отцу что- то не нравилось, он сообщал об этом матери, и та уже наводила порядок.

В мозгу закрепилась абсолютно четкая установка: мужчина заботиться, охраняет, балует, любит. Мужчина – это безопасно. Должно быть. Но, увы. Спустя много лет, пытаясь воссоздать события того дня, меня мучало глобальное непонимание. Что во мне сломалось так сильно, что после этого кошмара я не ушла?

***

Тот день ничем не отличался от сотни других таких же дней, проведенных под арестом.

Шли новогодние фильмы, мы пили зеленый чай. Вдруг на столе брякнул телефон, и на экране высветилось: «Как ты, любимчик?»

Волна возмущения подступила к горлу. Опять? Даже сейчас? Когда я, единственный человек, кто остался рядом не на словах, а делом, он продолжает свои переписки?

Я схватила телефон, он его отобрал. Начал от меня убегать, и я кулаком ударила его в спину…

Дальше все как в тумане. Он разворачивается и толкает меня, я лечу на журнальный столик, он бьет меня ногой, попадает по ребрам, адская боль… Тишина.

Видимо я вскрикнула громко, он бросился меня поднимать, боль нарастает до дурноты, в глазах темнеет. Положив меня на диван, он бегает по кругу, схватившись за голову и кричит: «Что ты с нами сделала?»

Кроме боли и горячих слез по щекам я ничего не чувствую. Внутри зародилась черная дыра, которая поглощает все мысли и чувства.

Он падает на колени, целует мои щеки, держит за руку и шепчет: «Прости, прости, прости! Я клянусь тебе матерью и дочерью, что больше не напишу этой женщине ни слова.

Только прости!».

Все последующие дни мы спим на одном боку, я почти не встаю, каждое движение для меня сопровождается болью. Он – сама предусмотрительность и забота. Мы не обсуждаем, что произошло, эта тема становится нашей болевой точкой, на которую ни у одного из нас не хватает мужества взглянуть честно.

Лишь отрывки этого воспоминания говорят мне, что мы оба поняли – это есть начало нашего конца.