Десять тысяч дверей

Весной тысяча девятьсот третьего года мне было девять лет, а мир только-только распробовал на вкус слово «прогресс». Два брата в Северной и Южной Каролинах увлеченно экспериментировали с летательными аппаратами; наш новый президент недавно посоветовал всем говорить мягко, но носить с собой большие дубинки – это, судя по всему, означало, что наша страна должна напасть на Панаму; в моду ненадолго вошли ярко-рыжие волосы – пока женщины не стали сообщать о головокружениях и выпадении волос, после чего выяснилось: чудесная краска для волос от мисс Валентайн на самом деле – красный крысиный яд.

Мой отец пропадал где-то в Северной Европе (он прислал мне открытку с изображением заснеженных гор и двух детишек, одетых как Гензель и Гретель; на обороте было написано: «С прошедшим днем рождения»), а мистер Локк наконец решился взять меня в очередную поездку.

После происшествия в Кентукки я вела себя образцово: не изводила мистера Стерлинга и не трогала коллекции мистера Локка; не нарушала правила мисс Вильды, даже самые дурацкие, вроде того, что воротнички нужно обязательно сложить сразу после глажки; больше не убегала на улицу играть со «вшивыми оборванцами-макаронниками», вместо этого наблюдая за Сэмюэлем, сидевшим в повозке, из окна отцовского кабинета на третьем этаже.

Он по-прежнему оставлял мне газеты всякий раз, когда ему удавалось обхитрить миссис Пертрам. Я прочитывала их, легко определяя его любимые страницы по загнутым углам, и возвращала, туго скрутив и затолкав в бутылки из-под молока, предварительно выделив все лучшие и самые кровавые строки.

Уезжая, Сэмюэль всегда поднимал взгляд и долго смотрел в мое окно, чтобы я поняла, что он меня заметил, а потом махал мне рукой. Иногда, если мисс Вильда не смотрела и у меня случался приступ смелости, я касалась пальцами оконного стекла.

Большую часть времени я занималась спряжением латинских глаголов и арифметикой под присмотром нанятого учителя с бесцветным взглядом. Раз в неделю мистер Локк сам устраивал мне уроки, и я вынуждена была вежливо кивать, пока он читал мне лекции об акциях, о регулятивных советах, которые ничего не смыслили в своей работе, о том, как он в молодости учился в Англии, и о трех лучших разновидностях шотландского виски.

С помощью старшей экономки я осваивала хорошие манеры и училась вежливо улыбаться всем гостям и клиентам, приезжавшим в особняк.

– Что за очаровательная крошка, – умилялись они.