Десять тысяч дверей

Она зацепила мою руку за свой локоть, и мы вместе спустились на два лестничных пролета, прошли через кухню, где усталые и взмокшие повара даже не заметили, как мы стащили джем, булочки и полный кофейник, а потом выбежали на гладкую лужайку возле особняка.

Сначала мы немного побродили. Прошли через сады с живой изгородью, где садовники методично уничтожали все, что выглядело слишком оживленно и естественно; вдоль неровного берега озера, где цапли, завидев Бада, подняли недовольный крик, а волны ритмично плескались.

В итоге мы остановились на заросшем травой холме, который находился достаточно далеко от дома и оставался нетронутым садовыми ножницами. Перед нами, словно мятая скатерть, расстилалась вся округа.

Джейн налила себе кофе и тут же окунулась в седьмую книгу из серии про Тома Свифта (весь ее скепсис касательно низкосортного серийного чтива успел рассеяться, и она всерьез пристрастилась к нему, став еще одной жертвой порока, которым заразил меня Сэмюэль).

Я ничего не стала читать, просто легла на одеяло, уставилась на мягкую скорлупу неба и позволила солнцу гладить и греть мою кожу. У меня в ушах, словно наяву, раздалось ворчание мистера Локка: «Загар тебя не украшает, девочка». Вот отцу всегда было все равно.

Я не хотела думать об отце. Я готова была думать о чем угодно, лишь бы не о нем.

– Тебе не хочется уехать? – Этот вопрос вырвался у меня раньше, чем я успела задуматься, откуда он взялся.

Джейн положила раскрытую книгу на одеяло страницами вниз и внимательно посмотрела на меня.

– Откуда уехать?

– Ну, не знаю. Из особняка Локка. Из Вермонта. Бросить все это.

Повисло недолгое молчание, за которое я поняла сразу две вещи. Во-первых, я ни разу не спрашивала Джейн, не хочется ли ей домой; а во-вторых, теперь, когда моего отца и, следовательно, ее еженедельного жалования не стало, ничто уже не держало ее здесь. Меня охватила паника, дыхание участилось.

Неужели я потеряю и Джейн? Неужели останусь одна? И как скоро это произойдет?

Джейн осторожно выдохнула.

– Я скучаю по дому… Не передать словами, как сильно. Я думаю о нем каждую секунду. Но я тебя не брошу, Январри. – Между нами повисло призрачное недосказанное «пока что» – или, может, «пока не». Мне хотелось разрыдаться, вцепиться в ее юбку и умолять, чтобы она не уезжала. Или чтобы позволила мне поехать с ней.