Две Лии и Иаков. Книга 1

Зачем давать несбыточную надежду, доставлять лишние неприятности, и так более, чем достаточно. Переносится только сознание, помнишь, «cogito ergo sum», так что реально ты останешься собой. Давай-ка не будем опять углубляться в философию. Теперь по поводу того, что будет… Жить будешь. Тебе по договору обещано. Вопрос как? Если условия соблюдаются, то долго и счастливо, если нет… Если напортачишь, ну что ж, божьих людей, тех, кто прижиться не сумел, во все времена хватало. Называли их по-разному, но суть одна. Блаженная, юродивая, дервиш, не помню, правда, были ли среди них женщины, ну ты поняла.

Да не расстраивайся ты, все они были по-своему счастливы, а некоторые еще и прорицателями становились. Но это не про тебя. Ты думаешь, я просто так тебя выбрал? Ты сильная, ты сможешь. Что еще? Раз ты согласна, можешь попросить что-нибудь для себя. Но что-нибудь одно.

– Дай мне язык, – после недолгого молчания, – там, куда я попаду, мне придется общаться. Дай мне язык.

– Может внешность или знатного мужа? Может денег подсыпать?

– Дай мне язык.

Дедушка говорил: «Встречают по одежке, провожают по уму». Дай мне язык.

– Уговорила. Хорошо. Что у нас осталось? – с интересом и усмешкой спросил, – а что с Максом делать? Будет жить?

– Не знаю, – как-то задумчиво – Как жить после такого и каждый раз вспоминать. А смерть? Нет, смерть – это конец всему, он же не заслужил этого. Он… Он мой! Он должен жить! Дай ему жизнь, но только лиши воспоминаний о встрече со мной.

– Насчет воспоминаний… – задумался, – нет, так будет даже интереснее.

Лия обернулась. Все тот же застывший ужас. Бурлящий поток воды, разбросанные тела и вещи, друзья, карабкающиеся по лестницам, цепляющиеся за скобы, и Страх. Он был везде. Страх, растерянность, непонимание происходящего.

А перед ней был Макс. Только ее Макс. Окутанный брызгами, по пояс в воде, он пробивался к ней. Раскрытый в крике рот, протянутые вперед руки тянулись к сгорбившейся, со спутанными волосами девушке, и не могли помочь, обхватить, спасти.

«Он не должен запомнить меня такой», – Лия выпрямилась, убрала волосы с лица, развела руки. Мокрая одежда облепила стройную фигуру и теперь перед Максом теперь стояла прекрасная статуя. Одна среди стихии, спокойная и решительная Лия.

Гул сумасшедшего потока воды с булыжниками и камнями нарастал, и только по шевелящимся губам можно было понять: «Живи!»

Все сорвалось с места, закружилось в смертельной карусели, а потом…

Толчок. Удар. Темнота.