Две Лии и Иаков. Книга 3

Капли живительной влаги просачивались сквозь закрытые веки, утихомиривая невыносимую резь. Дыхание Лии выровнялось, кровь заструилась в обмякшем, совершенно безжизненном теле. Лия поерзала, поудобнее устраиваясь возле так знакомо пахнувшей матери, и по—детски засопела. Адина приложила палец к губам, увидев приближающуюся с кружкой молока и лепешкой служанку. Та все поняла, и, оставив на столе все необходимое, помчалась помогать дочерям.

Выдохлись все. Тарбит, чье сознание отдыхало в заветной извилине мозга, положившись на подругу, Адат, чье возбуждение при разговоре с Тарбит вдруг превратилось в совершеннейший упадок сил, само тело Лии, которому за последние дни довелось выдержать немало незнакомых нагрузок – все три объединенные в единое целое сущности, почувствовав безопасность родного дома и защиту матери, сдались.

Не было в том положении, в котором, слившись, застыли две любящие женщины, никакого притворства. Мать, защищающая свое дитя – вот что мог бы подумать любой, перед чьим взором возникла бы эта картина. И неважно, сколько лет дочери, насколько велики силы матери, всегда и везде эта связь будет неразрывна.

Адина поглаживала плечо своей девочки. Девочки, которую как никого другого нужно было оберегать от жестокого мира. Она не говорила ласковых слов, не спрашивала и не утешала. Едва покачиваясь, она напевала, нет не напевала. Те звуки, которые долетали до ушей Лии напоминали ей мелодию колыбельной песни, которой мама убаюкивала маленькую девочку.

Эта незамысловатая песенка заставляла забыть незаслуженные обиды прошедшего дня, боль в воспаленных глазах, погружала в живительный сон с его удивительными видениями.

Лия не сопротивлялась, когда, поддерживаемая матерью и кухаркой, в полусне перешла на устланную старым ковром лежанку в тени навеса. С влажным компрессом на глазах, она все так же безучастно лежала, смутно ощущая происходящее вокруг.

Вот Адина взяла ее руку и ласково поглаживает предплечье. Так, успокаивая, поглаживала ее река, когда по Белихе она удалялась от смерти, а на плоту суетились «испытатели», оставшиеся без колдуньи.

Вот сжимает чуть сильнее и начинает отгонять кровь от локтя к запястью. А в успокаивающемся мозгу появляется картина, как отец отсылает родную дочь от себя, в темноту и неизвестность.