Две Лии и Иаков. Книга 2

Митаннийцы не особо интересуются хозяйственными делами и стараются не затрагивать интересы храмов. Не хотят ссориться с богами. Так что и судья, и жрецы остались со старых времен. Судебные порядки существуют со времен Хаммурапи. Пока все правильно? Отлично. Продолжаю.

Земля принадлежит государству, храмам и частным владельцам. Для облегчения управления, независимые хозяева сведены в общины, и власти в основном имеют дело только с их представителями. Новые богатеи, владеющие большими наделами, имеют прямой выход к приближенным наместника и могут решать с ними вопросы в свою пользу.

Так? Так. – Глаза Лавана по мере того, как Лия излагала существующее положение, все больше округлялись. На каждый новый вопрос он только утвердительно кивал головой, – те деньги, которые раньше доставались суду и храму, теперь проходят мимо них. В их услугах просто исчезает необходимость.

Все решают гражданские власти, если не городской совет, то служащие наместника. Поэтому и судья, и жрецы не будут возражать, если пожелания наместника, подсказанные ему корчмарем, останутся невыполненными.

Если, конечно, законы при этом нарушены не будут. Ведь корчмарь частенько общается с его доверенными служащими? Не знаешь? Ладно. Будем считать, что так и есть. Так что особого рвения при обличении колдуньи проявлять не должны. Получится насолить выскочке, не будучи заподозренном в святотатстве – хорошо, не получится – тоже не страшно, невелика потеря. Все верно?

– Все так и есть. Но откуда тебе, ни разу не покидавшей поселка, все это известно?

– Мне нужно побывать в твоей особой комнате, – задумчиво произнесла Лия, даже не обратив внимания на заданный вопрос, – когда я зайду в нее, оставишь меня наедине с богами, а сам подождешь снаружи.

Пойдем, не будем терять время на пустое.

– Но тебе вход в нее запрещен. Мой дед, Нахор, строго-настрого запретил входить туда кому-либо, кроме меня и взрослых сыновей.

– Я попрошу, чтобы с ним поговорили, и не сомневаюсь, что разрешение будет получено.

Это моя забота. Разожги яркую лампу, советуясь с богами, я должна видеть выражения их лиц.

Вконец сбитому с толку Лавану ничего другого не оставалось, как выполнить указания дочери и последовать за ней. У шторы Лия знаком руки остановила отца, а сама нырнула в домашнее святилище.

«Адат, твой прадед, Терах, был прекрасным, нет, выдающимся мастером. – Тарбит была совершенно потрясена увиденным, – У нас о таких говорят: «наделен божьей искрой».