Маленький цветочный магазин у моря

Я приоткрываю дверь чуть шире.

– Да… А ты кто?

– Эмбер. Меня твоя мама послала, – сообщает она так, как будто я должна быть в курсе.

– В самом деле?

– Да, помочь тебе с магазином. Она же говорила?

– Нет.

– Странно. Она собиралась тебе позвонить… – Эмбер задумывается, запускает украшенную кольцами пятерню во всклокоченные рыжие патлы и морщит веснушчатый нос. И вдруг спрашивает: – Сегодня же среда?

– Нет, вторник.

– А, вот оно что! – И она воздевает руки кверху. – Она должна позвонить тебе сегодня.

Я посеяла сутки где-то над Атлантикой.

Она смотрит на меня и улыбается.

– Можно мне войти?

Я встряхиваю головой, чтобы взбодриться. Распираемая энергией американская хиппи – это не совсем то, к чему я привыкла перед утренней чашкой кофе.

– Ну, раз тебя мама послала, заходи, – вздыхаю я и впускаю ее в коттедж.

Эмбер со своими пожитками возится в гостиной, а я готовлю чай: травяной, привезенный гостьей, и простой черный для себя – поскольку молоком я разжиться еще не успела.

Все, что мне пока удалось узнать, – это что Эмбер сегодня утром прилетела в аэропорт Бристоля из Нью-Йорка, с пересадкой в Дублине. Потом села на поезд и уже здесь, в Сент-Феликсе, взяла такси. Она объясняет, что не спала целые сутки, потому так измоталась и все путает.

Я приношу две чашки чая наверх.

Эмбер уже на балконе, подставляет лицо ярким солнечным лучам.

– За такой вид умереть не жалко, – говорит она, обернувшись.

– Да, такое еще поискать.

 – Я передаю ей чашку и сама смотрю на открывающийся пейзаж. Он куда красивее, чем казалось вчера. Сегодня весь залив как на ладони. Кристально чистая голубизна моря порою кажется прозрачной в ослепительном солнечном свете. Как все меняется в погожий день.

– Твоя мама говорила, что Сент-Феликс – это что-то особенное, – говорит Эмбер. – Но такой красоты я не ожидала.

– Так зачем ты приехала? Я знаю, что по маминой просьбе, но для чего?

Эмбер пробует чай.

– М-м-м… Ромашка.

Это так успокаивает! А я твой новый флорист, – заявляет она. – Я работаю с твоей мамой в Бруклине. Хвастаться не люблю, но я одна из лучших цветочниц Нью-Йорка.

– Потрясающе, – киваю я. – Эмбер, я не сомневаюсь в твоем таланте. Но почему ты оставила Нью-Йорк и поехала в Сент-Феликс? Это совсем не то же самое.

– Люблю перемены, – говорит Эмбер и снова отхлебывает чай.

– Вообще с маминой стороны было рискованно тебя сюда отправлять.