Низкая походка 3

И мужу не рассказывай!

– Дура что ли… – усмехнулась барышня, медленно встала на обе ноги и, в кои то веки, смогла покинуть помещение.

Когда дверь за ней закрылась, мужик даже засмеялся. После чего распрямившись, пошел за своими вещами, раскинутыми по всей комнате.

Если откровенно, лег я в засаду очень неудобно. Голову положить не на что, а я на боку. Ходил мужик туда-сюда по своему кабинету, одевался, прихорашивался, душился. Пока он мельтешил перед глазами, я вспомнил его имя. Оно в банке почти на каждом втором листочке.

Джешош Лоунс. Глава банка. Готовится к Комиссии, которую я сам ждал уже четыре недели.

– Всё, – прошептал Джешош, приглаживая волосы, – теперь готов к встрече.

Его слова как песня для ушей. Вали уже отсюда вниз, ругая всех кого ни попадя.

– Теперь надо работать, – кивнув самому себе сказал он, дернул за воротник сюртука, делая его строже, и направился к своему столу.

Да чтоб на тебя после этого кирпич упал, скотина.

Моя шея захотела хрустнуть. Такую роскошь я позволить себе не мог.

Ибо рабочее место этого мордоворота морального дерьма стояло пусть и далеко, но не так чтобы я мог рисковать сделать легкую разминку со звуком. Оставалось лишь насупиться и надеяться что он скоро отсюда уйдет.

К великому сожалению всем моих надежд и меня самого, Лоунс никуда не уходил. Всё писал, перебирал бумаги, иногда тарабанил кончиками пальцев по столу. Я посмел слегка повернуться, чтобы положить голову на холодную поверхность камня. Стало чуть легче.

Джешош размял плечи, повернулся к окну, где уже начинало темнеть.

Здорово. Возможно, он уйдет за свечами, если, конечно, не приготовил их заранее. Я закусил было себе воображаемый язык моего внутреннего голоса, однако уже поздно. Глава всех душ этого здания доставал из ящика стола свечу и зажигал её.

Не думай про плохое – ибо тогда оно обязательно сбудется.

Я почесал голову, как позволяла вентиляция. Втянул в себя воздух. Прислушался, чтобы понять каково состояние мужика за решеткой передо мной. Пока я лазил в вентиляции, то уже слегка научился по скрипу пера понимать состояние человека.

Всё же четыре недели слушал подобную музыку канцелярии. И, если меня не обманывают уши, то я слышу очень выраженную торопливость вместе с усталостью. Росчерки рваные, резкие, а если приглядеться, как он пишет, то он начал реже макать перо в чернильницу.

Ему бы отдохнуть. Пожалуй, можно устроить.

Я аккуратно прополз подальше от входа, чтобы мою голову не было видно за решеткой.