Пеладжиос и Эвелина. Поэма в Прозе

Но те, кто назад не пятятся

И кому всё под руку,

Дабы прославится,

Мужественным подвигом

Идут на крайние меры,

Убивая в себе труса

Ищут тайную пещеру.

Логово скрытной Медузы

Тенью покрываются тени

И исчезают во тьме

Бдительность не дремлет.

И явь блуждает во сне,

Эхо в пустоте ликует.

Змеиным шипением,

Будто смерть душу целует.

С ужасающим умилением

Жизнь сжигает мосты

Страх властвует над ненавистью

Смелых пугают сады.

Из поверженной окаменелости

Плоть необдуманно шагает,

А душа пятится назад,

Рука меч сжимает.

И щит остерегает взгляд,

Но не так то просто

Придти за смертью той.

У кого змеиные косы

Славятся славой вековой.

И через мимолётное время,

Вновь, окаменевшие от взора,

Коллекционерным древом

Заполняют просторы.

Медузы красное платье

Впитывает кровавые веки.

Её сильнейшее проклятие

Быть изгоем вовеки.

Время обвивает миги

Душами наполняя чаши

И вновь слышатся крики

Глупых и отважных.

Но её судьбу связывало

С иными событиями

Там где воля замкнутого разума

Разорванные бусинки рассыпала.

В далёком городе Аргосе

Правит царь Акризий,

С задравшим носом

Его полёт был низким.

Ему хочется большего

И быть выше звёзд,

Жаждет достичь невозможного,

В объятиях небесных нот.

Он обратился к оракулу

Дабы узнать будущее.

Можно ли исправить каракули

Написанием судьбы грядущей.

Тот пал в обрядный транс

Опустошая бешенный взгляд.

Незримая бижутерия оборвалась

И бусинками просыпался град.

Предсказатель был напуган

И сказал такую весть:

– Убит ты будишь внуком

И это будет выплеснутая месть.

Царь, заранее локти кусая,

Тут же приказал страже

Свою единственную дочь Данаю

Запереть в высокой башне.

Он не хотел её крови,

А чтоб смерть она ждала

И с приходом голода

Взаперти чтоб умерла.

Дверь прочно замуровали,

Чтоб не заходили люди.

И чтоб надежду оправдало

Её непорочное целомудрие.

Спотыкаясь, бежали минуты,

И шагали недели.

Встречавшее всех утро

Закатом укладывало в постели.

Ранее любимая дочь,

Теперь обречённая смертью,

Смотрит в далёкую ночь

И плачет в ладони ветру.

Дева лишь тем была сильна,

Что молитву шептала,

Как вдруг оборванная тишина

Обликом из пустоты восстала.