Меценаты зла

Что-то хрустнуло и переломилось со звуком, который наполняет лес во время лесоповала. Пол под ногами поплыл, наклон резко увеличился.

Катились, шуршали камешки и тут же смолкали, чтобы отозваться последним глухим вскриком где-то внизу. Громов попытался остановиться, рухнул на спину, но продолжал скользить вниз с неумолимостью горной лавины. Рядом, цепляясь восьмью пальцами за гладкий бетон, съезжал на животе Жак.

А потом в ноги ударила пропасть.

Глава шестая

Кирилл летел пару секунд и, кажется, даже успел вспомнить Spes и любимый корабль.

Земля немилосердно ткнулась в ушибленную пятку, а через мгновение парализовала предательским ударом в кобчик. Кирилл не выдержал и вскрикнул от пронзившей все тело боли. Казалось, словно он выпустил из позвоночника тысячи игл внутрь себя, которые прошили кости, органы, мышцы, кожу…

Рядом, в каменной луже щебня, стонал Жак. Бетонная крошка, известковая пыль, деревянные щепки продолжали мусорным дождем сыпаться на людей.

Громов со страхом, что потерпит неудачу, попробовал пошевелить рукой.

Тело подчинилось с явной неохотой. Скуля, словно голодный и побитый щенок, Кирилл с усилием перевернулся на живот. Включив фонарь, он окинул взглядом подземелье.

Они рухнули с эстакады, подпертой прогнившими, переломанными в щепки деревянными сваями. Бетонная плита угрожающе наклонилась, готовая в любой момент продолжить свое разрушающее путешествие.

Громов подполз к Жаку и спросил хрипло:

– Ползти можешь? А то сейчас накроет.

– Будет саркофаг круче фараоновского, – пошутил француз. В голосе слышались истерические нотки.

Руки Жака, от запястий до локтя, были в кровоточащих царапинах. В остальном он выглядел целым. Открытых переломов нет, и на том спасибо.

Кирилл закинул автомат на спину и пополз, толкая сумку перед собой. Жак, с топорщащейся поклажей на хребте, напоминал черепаху-мутанта. За французом оставалась кровавая дорожка пятен. Пятна с каждым метром тускнели, а руки покрывались коркой серо-коричневой мокрой пыли.

Громову показалось, что они ползли не меньше получаса, но, оглянувшись назад, он разочарованно вздохнул. Накренившаяся эстакада отдалилась не больше, чем на полсотни шагов.

– Привал, – прохрипел звездолетчик и выплюнул тугой сгусток. На зубах скрипел песок. – Нужно обработать раны.

Целая бутылка воды ушла на то, чтобы отмыть грязь с ран и кожи вокруг них. Дальше в дело пошли замораживающий аэрозольный антисептик и последний бинт.