Орден святых ищеек

Смибдорт открыл кран, несколько секунд вода шла ржавая, затем стала прозрачной.

– Неплохо.

Включил плитку – почувствовал идущее от нее тепло.

Хозяин зашел спустя три минуты, опасливо оглядывая Смибдорта.

– Чем могу помочь, офицер?

– К службе правопорядка Миллиона отношения не имею, – как пароль ответил Смибдорт. Сам он родился в одиннадцатом круге, и знал много такого, что людям в первых пяти кругах и невдомек. Те, кто попадал в лучшие условия, старались как можно скорее забыть прошлое, а те, кто оказывался в условиях хуже, выживали обычно с трудом.

– Надолго вам нужно жилье?

– Пару месяцев точно, свободно? Хор никого не поселит?

– Нет-нет, что вы! – мы с семьей сына живем в доме напротив, но вас это никак не стеснит, обещаю.

Давняя нелегальная схема, две семьи съезжались в одно жилье, а второе сдавали тем, кто скрывался от призыва в армию, искал уединения или открывал «безналоговый» бизнес.

– Я здесь буду просто жить.

– Оплата вперед, за месяц. Полторы тысячи рундов.

– Тысяча, – покачал головой Смибдорт. Торговаться он не любил, но это отводило чужие мысли об излишней состоятельности.

Хозяин втянул губы внутрь, отчего его желваки надулись, а глаза сощурились и покачал головой от плеча к плечу.

– Тайный подвальчик, вдруг пригодится, – стал он набивать цену. – Даже такой высоченный как вы, в случае чего, сможет пару часов там пересидеть.

– Вместе с мышами, – хмыкнул Смибдорт. – Слушайте, дам еще тысячу, если вы меня избавите от одной проблемки – еда.

Хозяин что-то прикинул, добавил в копилку плюсов, что сможет ежедневно контролировать состояние жилья, и кивнул.

– По рукам, две тысячи рундов в месяц за жилье и еду дважды в день, – затем подмигнул, – порция, как у меня.

– Надеюсь, вы любите поесть, – дежурно улыбнулся Смибдорт и протянул две купюры.

– Скоро жена принесет ужин, до свидания.

Мастер встал у окна и открыл створку, уличный воздух с любопытством хлынул внутрь помещения, принося с собой запахи еды: кто-то жарил рыбу, кто-то тушил капусту, кто-то сегодня раскошелился на мясо хряка, воняющее при готовке, как паленая кошачья шерсть. Дорога была чистой и пустынной: ни трехколесников, ни автобусов, ни конных повозок, словно был не ранний вечер, а глубокая ночь. «Что ж, мне это только на руку».