Они

– Слушай, а давай замутим с той чернявенькой? – предложил Андрей, – уж больно у неё буфера хороши. Глянь, так прям из топика и вываливаются.

Сергей покосился на двух девушек за вторым столиком и его взгляд невольно упёрся в вырез одной из них, там вздымались два аппетитных холма.

– Размер пятый, или нет, шестой. Точно шестой. – Не унимался Андрей.

Девушка, словно услышав слова брата, хитро подмигнула Сергею и громко сказала:

– Нравится? – она приподняла груди на ладонях и поиграла ими, будто жонглёр собирающийся подбросить в воздух пару шаров для боулинга, – Шестой размер, – горделиво произнесла она, – Женись на мне пришелец и будешь владеть ими до скончания веков.

 – Обе девушки засмеялись этой шутке с сексуальным подтекстом.

– Уймись, Лизка, – сурово заворчал мужчина в тулупе, – на кой ему, через пару лет, твоё вымя понадобится. Отвиснет до пупа, и будет, хоть в дудку сворачивай.

– А ты бы молчал в тряпочку, – огрызнулась Лиза, – сначала потискай такие-то, а уж потом и рот свой гнилой разевай.

– Куда ему, – подключилась вторая девица с рыжими, как огонь волосами, – он окромя козьих сисек, в руках другого и не держал.

По бару прокатился раскатистый гогот.

– Ой, колхоз, – мысленно протянул Сергей.

– Н-да, не столица, – добавил Андрей.

Тем временем перепалка продолжалась.

– А ты мою Зорьку не трожь, – не на шутку раздухарился мужчина, – Она, по крайней мере, меня кормит, а ты? – он поднял вверх пустую рюмку, – С доходов своих, вон даже шкалик не поднесёшь.

Ашот, – окликнул он бармена, – плесни ещё соточку.

– А ты моих доходов не считай, – завизжала Лиза, – я свои деньги честно зарабатываю.

– Знама каким местом ты их зарабатываешь, – осклабился мужчина.

Девица прямо таки задохнулась от гнева.

Безучастный ко всему происходящему бармен, повернул своё грузное тело и спокойным тоном произнёс:

– Шёл бы ты домой, Кузьмич, и так на тысячу насидел, и опять взаймы.

– А ты меня не стыди, – переключился на Ашота мужчина, – я долги завсегда плачу.

Пенсию на следующей неделе принесут, всё отдам, вот тебе крест, – он размашисто перекрестился, но выглядело это как-то не убедительно, даже можно сказать нарочито.

– Вот всю её и отдашь, – усмехнулся Ашот, – Ты ещё за прошлый раз крестился.

– Что ты за человек, копейки считаешь, крохобор. Басурманин, одно слово. У меня можно сказать душа горит, а ты всё про деньги. Кровопийца.

– Я угощу, – Сказал Сергей и сам удивился такому своему порыву.