Чертово

 – Что ж ты забыл в Сосенском, Мирон Ушаков, коллекционер из Архангельска?

– На Чертово городище приехал посмотреть. Разве не понятно?

– Из такой дали в эту глушь? Хех… Чудаками земля полнится!

– У меня там дело…

– Брось ты, Мирон, глупостями заниматься! – стал отговаривать горожанин. – Дела у него там. Нечего делать в этом Чертовом городище!

– Почему же?

– Люди там пропадают! Ай… – Махнул рукой и добавил: – Дело твое, но запомни мои слова.

– Хорошо. Вы звоните, если захотите… может, вещи старинные будут или еще что.

– Хех, – удивился. – Вещи, грит! – Вдруг зашипел и начал гладить ногу. – Делать мне нечего, звонить всяким коллекционерам из Архангельска! У меня, вон, Витька, сосед по гаражу, знашь, какой коллекционер? Вся грудь в орденах! Шо хошь за пузырь выменяет! А он мне: звони, вещи, грит, мне свои отдашь. Ни черта я тебе отдавать не собираюсь! Мне б кто шо отдал. Ай, и даром не нужно. Вот люди пошли. Дело, грит, у меня там. На чертей хочу посмотреть.

Походи по городу – таких чертей насмотришься, шо мама не горюй!

Мирон понял, что задел странного мужчину за живое – у того и рот забыл, как закрываться. Даже через сто метров был слышен его недовольный бубнеж.

Пройдя еще несколько панельных высоток, Мирон оказался в старом городе. Местные жители называли его поселком. Дома здесь деревянные, одноэтажные, как в частном районе курортного городка. Эта позабытая роскошь пробирала до мурашек: резные заборы и ставни на окнах, наличники, крик петухов и лай собак, печной дым, тянувшийся к небу, хотя на дворе еще только начало осени.

Разноцветные дома тянулись по обе стороны от дороги. Мирон не мог оторвать глаз от этой красоты и думал, почему в России так небрежно относятся к ценностям культуры, к традициям предков. Сегодня от всего этого остались лишь неверные отголоски, о которых через пару десятилетий никто и не вспомнит. История переписывается каждый год, а потому правды уже не узнать и при всем желании окунуться в прошлое не получится.

Вокзалом в Сосенском называлась широкая остановка под толстым слоем синей краски. Рядом стояла будка, через пыльное окно которой виднелась голова диспетчера. Никакой вывески со словом «вокзал» Мирон не обнаружил, но по стоящему там пригородному автобусу понял, что пришел верно. Он сразу увидел ту дорогу на Пионерку, о которой говорил мужчина. Трасса пролегала вдоль автомастерских и уходила вглубь леса.