Цвет махаона

Спустя секунду по головам, как по немым клавишам рояля, промчались первые капли, а после тысячами прозрачных стрел была усыпана и вся лужайка.

«Это знак! – улыбался в душе Билл. – Гром тому подтверждение!»

Все забежали в дом. Шум от разговоров на разные темы не утихал. Бабушка Роза, как всегда, возмущена отсутствием ее любимых закусок с мидиями, а Петра и Сельма противно хихикали, ходя из кухни в комнату и обратно. Миссис Моррисон в эти секунды что-то рассказывала Розе, а Филип поднялся к Чарли, чтобы полюбоваться его рисунками.

Мила пыталась собрать немногочисленных гостей в большой комнате, но только это удавалось, внезапно кто-либо пропадал. Так продолжалось порядка сорока минут, пока Джон не начал на всех кричать и силой заталкивать в комнату. Чарли это напугало, а Билл и вовсе побледнел. Он еле сдерживал пыл внутри себя, но вмиг защурился и попытался успокоиться. Вот-вот начнется повторный приступ, но обстановка умиротворилась, все утихли, и священник продолжил церемонию. Билл выдохнул скопившийся внутри гнев и туго посмотрел на мать, которая казалась ему потерянной.

«Она же не хочет этого! – думал он. – Зачем Джон ее заставляет? Как же она глупа… и слепа. Почему?»

Наконец возлюбленные обменялись кольцами, бабушка Роза поцеловала Милу, и все сели за праздничный стол. Чарли, как обычно, расположился рядом со старшим братом. Взрослые разговаривали на свои темы, а дети уплетали закуски. В какую-то секунду Чарли толкнул в бок Билла и шепотом спросил:

– Это что, тепель, получается, дядя Джон наш отец?

– Нет, Чарли! – тихо ответил Билл.

 – У нас нет отца и никогда не было. Джон нам все равно никто!

– Но кто-то же помог маме забелеменеть. Лазве не так?

– Понимаешь, Чарли, отец это тот, кто тебя растит и воспитывает. Нас растит мама, а Джон обычный проходимец, который нравится ей. Нам не стоит относиться к нему лучше оттого, что он женился на ней. Пусть сначала нас уважать начнет. Я уверен, что у него это не выйдет.

– Ясно, – опустив подбородок, пробурчал Чарли.

Торжество шагало в такт со временем. Моррисоны ушли через час после окончания церемонии, Петра и Сельма с бутылкой вина ушли в клуб, а бабушка Роза помогла Миле вымыть посуду и уехала на ближайшем автобусе домой, в город Нилз.

В сером горьком тумане пребывал Джон. Он покачивался в кресле-качалке. Перед ним мелькали черно-белые картинки из телевизора. Он сопел, держа в левой руке толстую сигару, а в правой – бутылку пива.