Обитатели пустоты

Родион поставил сумку на секционный стол, расстегнул ее и вынул тело кота. Он положил его на ложе и отступил на шаг назад. Припадок вновь настиг и вынудил склониться в адской боли. Ком подступил к горлу, а через секунду Родиона стошнило. Жидкая масса вместе с кровью текла по его подбородку, стон, а за ним и рев разбили торжествующую тишину мертвецких стен. Врач вцепился руками в стол, преодолевая муки, подтянулся и склонился над телом Костика. Родион взял скальпель и сделал неглубокий надрез на груди животного.

Из-под кожи вырвалась плотная капля крови, после чего липкая шерсть расползлась, и взору мужчины предстало багровое нутро Костика. Родион отвернулся, не желая резать ниже. Рука дрогнула, и скальпель с железным грохотом выпал на стол. Внутри холодильной камеры, где лежало тело Гринева, что-то заскрежетало. Звук походил на страшный скрип ногтей о лист металла.

Родион, точно околдованный, подошел к холодильнику и выдвинул стол с лежавшим на нем раздутым трупом, что в ярком свете ламп выглядел едва не фиолетовым.

Еще мгновение назад врач не допустил бы этого, но теперь им словно правил алчущий демон. Мужчина пригнулся к телу, впился пальцами в шрам и разорвал плоть, выпустив наружу сиреневую гущу, медленно ползущую к нему. Он замер и задрал нос к потолку. В тот миг субстанция приняла форму сабли и вонзилась Родиону в грудь, вырвав из него монструозный гвалт. Пластмассовый протез выпал из-под ноги, оставив Родиона на весу.

На шум примчал Генадич. Он открыл двери секционного зала и застыл, узрев инфернальную картину.

Тело Родиона превращалось в хтоническую сущность, способную своим лишь видом вывести с ума. Оно не издавало ни звука, находясь под дьявольскими чарами, обрастало, как ядовитый гриб, наплывами кожных образований. Пузыристая тварь пульсировала и насыщалась чем-то, что текло по толстым каналам, протянутым от трупа Гринева. Родион лишился привычных для человека очертаний: по бокам из тела выросли волосатые отростки, похожие на корематы, как у мотыльков, но длиннее и противнее. С хрустом и багровыми брызгами разорвалось его лицо, а сквозь осколки черепа вытекла густая каша головного мозга. Как только орган полностью лишился тела, оставшись серыми подтеками на обрывках ткани, в опустошенном коробе разбитой головы явилось что-то белое, оно тянулось через горло вверх. Меж черепных обломков явился глаз огромного размера. Пытливый зрачок медленно плавал, как яблоко в молочном озере.