Вероломное племя

Сентябрьский Ветер накрылась теплым одеялом и стояла в нерешимости сдвинуться с места.

– Нужно осмотреть дома, – сказал Отчаянный Волк. – Может, найдется, чем разжечь костер.

– Думаешь, все наше отсырело?

Он достал из телеги один из вьюков. С того текла струя воды. Сентябрьский Ветер скривила лицо, печально вздохнула и произнесла:

– Я с тобой!

– Нет, жди меня здесь! Я быстро.

– Гимли, постой, – просила она. – Пусть дождь немного стихнет. Ты весь вымокнешь!

Он подошел к ней, приобнял и коснулся щетинистой щекой ее щеки.

Она надрывно засопела, не желая отпускать его. Отчаянный Волк укусил ее за мочку уха, а затем мягким голосом спросил:

– Тебе действительно не нравится мое индейское имя?

– Гимли куда лучше, чем дурацкий Отчаянный Волк, – сказала она. – И кто выбрал такое имя?! – он потупился и отвернулся.

– Я и выбрал. Забыла?

– Прости, но лучше буду звать тебя Гимли, пока никто не слышит.

– Хорошо. Но я все же проверю остальные дома, пока ты не окоченела. Дрожишь вся! – он накинул брезент поверх одеяла, в которое она закуталась.

– Только не задерживайся! Мне здесь не нравится!

Он подмигнул и исчез за кулисой обильного дождя. Перебежав узкую, некогда центральную улицу, Гимли поднялся на крыльцо заброшенного салуна, миновал крылатые дверцы и оказался во тьме пропахших плесенью стен. Наощупь прошел к стойке. Глаза начали привыкать к мраку, в котором показались очертания предметов: слева стоял овальный стол с деревянными стульями вокруг него; в дальнем углу пианино; вдоль барной стойки ряд высоких табуреток.

На самой стойке Гимли нащупал осколки разбитой бутылки, о которые чудом не порезал руку. В конце комнаты камин. Подойдя к нему, он пригнулся, в лицо хлестнул холодный воздух, со свистом ворвавшийся в дымоход. Гимли достал из кожаного мешочка на поясе коробок со спичками и зажег одну, чтобы разглядеть, что находится в камине. Сырые угольки и ничего кроме них. Вернувшись к выходу, Гимли посмотрел сквозь дождевую пелену на другие строения. Как только он решил выйти на улицу, за спиной раздался жестяной треск. Испуг заставил обернуться и устремить взгляд на пол, туда, где в эту секунду колебалась металлическая пустая чашка.

– Кто здесь? – спросил он. От барной стойки к камину прошуршала крыса.

Тягучий скрип, раздавшийся на улице, разбавил монотонный шум дождя. Гимли вышел на крыльцо и в тревоге забегал глазами. В третьем доме по левой стороне медленно закрывалась дверь.