Вероломное племя

Или думаешь, я рад такому решению вождя?

– Твой отец договорился с ним. Хотя на твоем месте должен быть я!

– Так вперед! – разозлился Кина. – Я не горю желанием повторять судьбу Лана.

– Грязное оправдание, – сквозь зубы проскрежетал Синица.

– Хватит ссориться, – влез Облако. – Каждый из нас будет охотником. Мы уже можем ловить рыбу и ходить на уток. В чем проблема?

– В том, что Кина лезет вперед очереди!

Кина посмотрел исподлобья на Синицу, встал и направился к типи. Его нагнала Шайна.

– Постой, – сказала она.

 – Не злись на него. Он просто завидует!

– Завидует? Да он нарывается!

– Не кипятись. Ты же знаешь, что перед охотой всегда так. Кто-то кого-то да ненавидит. В прошлый раз Грозную Улитку так же принижали…

– Но он действительно…

– Успокойся, – снизила тон Шайна. – Облако верно сказал. Каждый из нас будет охотником. И ты… ты же сам так говорил. Зачем эти ссоры? Ты прекрасно знаешь Синицу. Ему дай повод, чтобы подколупнуть кого-нибудь.

– Все равно, Синица не прав!

Шайна взяла Кину за руку, подвела к костру и попросила Синицу подойти.

Тот противился, но все же, переступив гордыню, приблизился.

– Дай руку, – просила она. Синица закатил глаза, сделал ненавистный выдох и протянул руку. Шайна взяла ее и приложила ладонью к ладони Кины. На глазах у всех она возвысила обе руки над огнем. Пики пламени едва касались кожи.

– Пусть ваша злоба и неприязнь испарится вместе с болью, которую каждый из вас заслужил.

– Я этого не заслужил! – вскрикнул Кина.

– Успокойся! – прошипела Шайна и окунула руки в костер.

Синица и Кина взвизгнули, отпрянули и больше не смотрели друг на друга. Их интересовали сами руки, которые ничуть не пострадали. Разве что волоски на них обгорели.

– Теперь мир? – спросила Шайна.

– Да, – испуганно отстрочил Синица.

– Мир? – повторила она, взглянув на брата.

Некоторое время он отнекивался, но все же сломался под твердым взором сестры и согласился.

Вскоре крайние костры опустели, и лагерь поглотила тьма.

Стоянка находилась под пристальным вниманием седовласого сторожа по имени Холодный Клен.

Кина и Шайна дождались, когда соплеменники разошлись по своим жилищам, после чего кинулись к реке Сумаэ. Вождь Млечный Путь, Знавший Духов прозвал ее так, потому что она, несмотря на бурное течение, достаточно тихая. Сумаэ – тишина. Водная лента, блестящая под звездным сводом, тянулась далеко в обе стороны. Кина и Шайна спустились по пологому берегу и уселись у речной кромки.