Квартира

Этой тенденции не могли помешать даже помешанные на кризисах Сорос, Гринспен и Бжезинский. И ведь все они прекрасно знали: каким бы ни был кризис, недвижимость дешеветь не будет!

– Не дождетесь! – выкрикнул Поклонский, но его уже никто не слышал; звуки снаружи совсем затихли: ни стука, ни жужжания инструментов, ни голосов. Ничего. Мертвая тишина. В буквальном смысле могильная.

Он улыбнулся; в его сознании так и роились бесконечные каламбуры. Когда ты постоянно работаешь на публику и прессу, это приходит само.

Жизнь публичного человека – вечный спарринг. Блиц. Экспромт за экспромтом. Но сегодня зрителей не было. Только мягкий бархат, подушечка да ватное одеяльце в кружевах и рюшках.

Девелопер потянулся во внутренний карман и не без труда выудил оттуда мобильный телефон. Он смирился с таким послаблением себе, как один телефонный звонок, – если вдруг эксперимент пойдет неправильно. Не дай бог, вассалы взбунтуются, присыплют его землей, да и забудут. Игорь Михайлович поежился и впервые подумал, что понятия не имеет, кому тогда достанутся заработанные тяжким трудом миллиарды.

«А в самом деле… кому?»

Поклонский заворочался, нажал на крышку гроба, но винты, шурупы, гвозди-петли обернули шалость эпатажного олигарха настоящей могилой. На лбу выступил противный пот, и даже просто отереть его составляло серьезную проблему. Длинные руки не гнулись в локтях и никак не дотягивались до лица, и живой покойник только с третьей попытки догадался уткнуться физиономией в набитую сосновыми опилками подушечку, чтобы промокнуть липкую влагу.

«Надо успокоиться!»

Он прикрыл глаза и попытался задремать, но легкий набежавший сон почему-то принес с собой мохнатого колобка в фуфайке. Игорь бежал и бежал за ним, а колобок катился и катился, пока не остановился возле какой-то стройки и не обернулся Жучковым.

«Мне еще работа не снилась!» – возмутился Поклонский и очнулся – не на стройке, разумеется; в гробу.

Вокруг стояли тишина и темнота. Он снова нащупал мобильный телефон и нажал наугад на клавишу.

Экран засветился слабым голубым светом, но ничего нового он в убежище девелопера не озарил; только шелк обивки да хорошее сукно пошитого в лучшем ателье столицы похоронного костюма.

«И к чему этот сон? – подумал Поклонский. – Или все это пустое?»

Он скосил глаза вниз и разглядел цифры на табло телефона. Оказалось, что прошло всего лишь пятьдесят восемь минут. Впереди его ждали еще двадцать три часа и две минуты ожидания.