Продюсер

Теперь он пытался объяснить своим менее просвещенным подчиненным и коллегам взаимосвязь между эстрадными певцами нетрадиционной ориентации и убийством продюсера Шлица. По мере изложения своей версии следователь забрался в такие дебри, что даже самые молодые и рядовые сотрудники его бригады не могли сдержать слез от смеха. Но главная проблема заключалась в том, что секретарше приходилось стенографировать умозаключения следователя, дабы потом восстановить эти выкладки для формулировок обвинения тому, кого должны изловить.

Она краснела и тщательно записывала каждое слово Геннадия Дмитриевича:

– Таким образом, Шлиц, безусловно обладая определенной сексуальной привлекательностью как мужчина, а вернее, как мужчина в биологическом смысле, но продюсер в техническом и медицинском, мог возбудить… в смысле… привлечь… точнее, стать объектом тайных желаний эстрадных исполнителей, певцов, других продюсеров…

– Теле- и радиоведущих, – подсказывали с разных концов длинного стола совещаний.

– Правильно! – Агушину нравился такой демократичный стиль.

– А еще есть технический персонал, – подал голос молодой стажер, которому посчастливилось отыскать в бачке с отходами орудие убийства – пистолет «ТТ».

– Это кто такие? – остановился возле него Агушин.

– Ну, администратор, директор, режиссер, оператор, редактор… – зарядил стажер перечислять все участвующие в постановках шоу профессии. Без них действительно невозможно создать настоящее представление. Агушин похлопал по плечу младшего коллегу:

– Молодец! Продолжаем.

Эти тайные желания, усугубленные патологической ревностью, которая является особенностью психологического состояния влюбленных гомосексуалистов, реагирующих на гетеросексуальные проявления со стороны объекта влечения, побудили убийцу уничтожить объект своих самых грязных желаний. С этой целью у влюбленного гея…

– У кого? – переспросила секретарша. Она катастрофически не успевала за начальником, но боялась его прервать, дабы не показаться неспособной к быстрой записи высоких мыслей генерала юстиции Агушина.

Тот остановился:

– Гея. По буквам говорю. Гэ, е, я! Понятно? Я – последняя.

– Вы? Что последняя? – окончательно сбилась секретарша.

– Не я – последний! А буква «я» – последняя. В слове «гея». Поняла?

– Извините, Геннадий Дмитриевич, теперь поняла.

– Ты давай не отвлекайся! Пиши все подряд. А потом разберем. Если что неясно – просто пропусти. Поехали дальше.

Диктовка продолжалась полчаса.