Дорога на Элинор

Я писал свой – и у меня не было никаких проблем с публикацией.

– Ваш роман… – Медовая пренебрежительно отмахнулась. – Я читала предыдущие… Муть. Китч.

– Читателям нравится…

– Пипл хавает, да? – презрительно усмехнулась Жанна Романовна. – А «Элинор» – это настоящее. Литература. То, чего у вас не было в помине. Вы узнали об Эдике. О том, что он писал вещь для себя. Подумали, что если подменить, то, кроме самого Эдика, никто не узнает. А Эдик… Что Эдик? Как он сможет доказать? Судиться с вами? Вам это только славы прибавит, а Эдика суд окончательно свел бы с ума.

Он и так… Вон в Англии… Роулинг, автор «Гарри Поттера»… Она ведь украла кое-какие эпизоды из романа одной американки. Был суд. И что? Доказать ничего не удалось…

– То эпизоды, а то целый роман, – покачал головой Терехов. – Запросто доказали бы, что я – плагиатор.

– Почему же вы пошли на это? – подняла брови Медовая.

 – Вы получили чужую рукопись и понесли ее в издательство, как свою. Вы не могли не понимать – я следую вашей логике, не своей, – что у текста есть автор, и когда книга выйдет, он может предъявить претензии и свое авторство доказать в суде. Вы должны были понимать, в какую грязь…

– Нет, не так, – пробормотал Терехов. Все действительно было не так, хотя, если рассуждать определенным образом и знать все, что случилось потом, то интерпретация Жанны Романовны выглядела вполне логичной.

 – Я не украл текст, мне его навязали.

– Вы опять клоните к тому, что у вас не было выбора, – сказала Медовая. – Опять говорите о ком-то третьем… Отбросьте это звено. Не было его. Это ваша фантазия. Вы все проделали сами – и, следовательно, убили Эдика своим поступком.

– Я не знал вашего…

– Вы были у него! Думаете, я этого не знаю? Вы были у него несколько дней назад, накануне выхода романа из печати.

– О чем вы? – удивился Терехов. – Я? Был у вас?

– У Эдика.

– А вы… Если он ваш муж…

– Мы обсуждаем наши отношения или ваше преступление?

– Какое… Я не знал Ресовцева! Я не был у вас дома! Никогда! – Терехов не заметил, как перешел на крик, официант уже спешил к их столику, а метрдотель, стоя у выхода в кухню, делал какие-то знаки – видимо, призывал к спокойствию.