Капли звездного света (сборник)

Магнитная переменная звезда, классический случай…

Он посмотрел на меня и закончил:

– А впрочем, делай что хочешь. Тебя заставлять – все равно что плыть против течения.

Он усмехнулся, но не иронически, как обычно, а очень доброй улыбкой довольного человека.

Олег оказался прав. Арктур не звучал вовсе. Я получил в решении нуль, точно нуль. Чувствовал себя обиженным, будто у меня отняли вещь, которой я дорожил больше всего на свете.

Арктур ярко светил по вечерам над восточным горизонтом, бессловесная звезда, красивая посредственность с абсолютным нулем в звуковом спектре.

Огорчение мое прошло, и последние дни перед отъездом в горы я думал уже о другой идее. Она пришла мне в голову неожиданно и заслонила Арктур, станцию, Олега.

Я думал о голосе Вселенной.

5

После обеда Бугров с Докшиным сложили тарелки и понесли на «камбуз». Я хотел обговорить новую идею, и, когда Володя вернулся, мы начали толковать об одном и том же на разных языках. Бугров ходил по комнате, двигая стулья.

– У человека пять чувств, верно? – сказал он.

– Допустим. Знаешь, я думаю, что можно слышать не только звезды.

– Мы вообще не можем слышать звезды, – отрезал Володя. – Я говорю, что нужно использовать остальные четыре чувства.

– Володя, есть один универсальный объект, и если удастся услышать, как он звучит…

– Универсальными бывают магазины… Я утверждаю: звездную песню нельзя услышать…

– Я имею в виду грохот взрывающейся вселенной, – закончил я.

– …Но ее можно увидеть! – поставил точку Бугров.

И лишь тогда до каждого из нас дошел смысл.

– Грохот взрывающейся вселенной? – вскричал Бугров.

– Увидеть звук?! – изумился я.

– Да, да, увидеть, если ты придумаешь как, – нетерпеливо сказал Володя.

– Ты серьезно говоришь – грохот вселенной?

– Серьезно. Но разве можно видеть то, что положено слышать?

И мы опять заговорили на разных языках, начали выяснять друг у друга, что каждый из нас имел в виду. Постепенно я вообще перестал понимать, а Володя неожиданно закричал:

– Геннадий!

Докшин явился немедленно.

Уселся на столе, заявив, что, когда Володя ходит по комнате, самое безопасное место под потолком.

– Мы будем излагать, – сказал Бугров, – а ты слушай и не давай нам перебивать друг друга.

– С твоим приездом, Сережа, – усмехнулся Гена, – жизнь на станции заметно полегчала. Я имею в виду себя. Приятнее, знаешь, выступать в роли судьи, чем ответчика.