Капли звездного света (сборник)

Но где я ошибся? Модельная задача и приближенное решение…»

Должно быть, я сказал это вслух, потому что Володя отозвался, усмехаясь:

– Ошибки не было, Сергей. Я не сказал главного: звуковые частоты в песне Арктура распределены по ряду простых чисел. Первая частота – восемнадцать герц, инфразвук. Второй обертон выше первого в три раза. Я говорю обертон, но это самостоятельная частота, назови ее как хочешь. Потом идут отношения: пять, семь, одиннадцать, тринадцать… Вплоть до мегагерца – дальше прибор не воспринимает.

– Совпадение, – сказал Гена. – Подумай сам, Володя, ты же ученый.

– И потому должен бояться предположений?

– Каких предположений? – закричал я. Конечно, у Володи уже появилась идея, и я даже начал понимать какая, но это было невозможно, Арктур не мог, не должен был звучать!

– Володя считает, – сказал Гена, – что звуковой спектр Арктура имеет искусственное происхождение.

– А что? – с вызовом сказал Бугров. – Ряд простых чисел – не убедительно? Сережа, убедительно или нет?

Я промолчал.

Дай мне прийти в себя, Володя. Искусственные сигналы… Нет, это слишком. Почему? Только потому, что никто не имел дела с такими сигналами? Поддаться соблазну красивой гипотезы легко. Вот ведь, когда открыли пульсары, тоже считали, что их сигналы искусственные. Оказалось – нет. Но сигналы пульсаров всего лишь строго периодичны, а здесь ряд простых чисел…

– Временные вариации, – подумал я вслух.

– Верно. – Володя широко улыбнулся. – Если сигнал разумен, он должен меняться со временем, должен быть модулирован.

Зачем мы спорим? Небо чисто, и звезды рядом. Будем слушать напрямую. Я пойду в павильон. Выход из космофона, Сережа, дам на внешний динамик, вы услышите.

Бугров вышел, не обернувшись, будто боялся, что его задержат, не позволят уйти, не дадут слушать звезды. Мы с Геной сидели молча, а потом динамик зашипел, и голос Володи сказал:

– Арктур. Он сегодня какой-то необыкновенный, – легкий смешок. – Или у меня настроение такое? Арктур, альфа Волопаса.

Включаю аппарат, ребята. Частота двести семьдесят герц. Слушайте…

Молчание. И чистая нота, будто звук кларнета, нет – электронного органа. Кристально чистая нота – без обертонов. Звук ослаб, потом опять стал громче, я подумал, что это Володя манипулирует с усилителем.

– Что ты там крутишь? – спросил я.

Володя не мог слушать вопроса, но будто почувствовал его. Наверно, понял, о чем мы здесь думаем. Сказал:

– Я не кручу, ребята. Я сижу тихо, очень тихо.