Конечная остановка (сборник)

Вот вы, – он ткнул пальцем в сторону Алкина, не достал и повернулся к Саре, – вот он, этот русский, они там уверены, что сломали Гитлеру хребет, а я вам точно говорю, это наши парни зимой сорок пятого…

– Конечно! – с энтузиазмом произнесла Сара. – Но мы хотим спросить…

– Знаю я, о чем вы хотите спросить, – неожиданно спокойно, будто из него вышел весь заряд энтузиазма, сказал Гаррисон. – Только вспоминать мне об этом неприятно, понимаете?

– О чем? – осторожно спросил Алкин.

– Об этом, – сказал Гаррисон и принялся негнущимися пальцами расстегивать верхние пуговицы теплой рубашки.

Пуговицы не поддавались, старик начал сердиться и оглядываться в поисках кого-то, кого, похоже, не было в комнате.

– Сейчас, мистер Гаррисон, минуту, – к ним уже спешила маленькая смуглая женщина в униформе, филиппинка, иностранка, но старик с удовольствием подставил ей грудь, позволил расстегнуть пуговицы и откинуть ворот так, что стал виден рубец чуть ниже левого соска.

– Он всем показывает, – тихо сказала филиппинка, обращаясь к Саре.

 – Вы извините…

– Ничего, – улыбнулась Сара. – Все в порядке.

– Вы об этом хотели узнать, верно? – сказал Гаррисон, почесав рубец пальцем.

– Как вы догадались? – спросил Алкин. – Мы пока ни слова не…

– Догадался? – презрительно проговорил старик и принялся, теперь уже спокойно, застегивать пуговицы. – Зачем мне догадываться? Я знаю.

– Знаете, – повторил Алкин. Не переспросил, только повторил, будто укрепляя эту мысль в собственном сознании.

 – Вы говорите о Хэмлине?

– Это вы говорите о Хэмлине.

– Мы ни разу не произнесли это имя.

– Да? Значит, кто-то из вас о нем подумал. И не спорьте.

– Мы не спорим, – в голосе Алкина прозвучал тихий восторг. Сара сказала непонимающе:

– Вы… умеете читать мысли?

– Ах, – Гаррисон сложил руки на тощей груди и закрыл глаза. – Какие мысли? Вы называете это мыслями? Вот у него были мысли, да. Только человек он был плохой. Плохой… Плохой…

Он засыпает? – подумал Алкин. Похоже было, что так – старик быстро устал от общения, не часто, видимо, его посещали в этой юдоли старости.

Дышал он странно, неравномерно – то быстро, а то вдруг задерживал дыхание, – и можно было подумать, что старик отходит в лучший мир.

– Мистер Гаррисон, – тихо сказала Сара и дотронулась до его плеча. Старик вздрогнул, открыл глаза и сказал, будто и не прерывал начатого предложения:

– Плохой он был человек, вот что я вам скажу. Напрасно вы о нем спрашиваете.